Вдруг заметил, что Велесов будто даже с облегчением вздохнул.

«И это после того, как подписал отказ от родительских прав?!» — прорычал про себя Глеб.

— Мне же ведь теперь точно не нужно будет платить алименты? — спросил Кощей.

В этот самый момент Глеб почувствовал сильнейшее желание еще раз изукрасить его физиономию. Однако Адель просила без острой необходимости не марать рук об эту дрянь. Он ей слово дал… а свое слово Жаров привык держать во что бы то ни стало.

— Не нужно, — ответил он холодно. — Мы с Адель скоро поженимся, и я усыновлю Бориса.

Собрался уйти, но ему в спину тут же прилетел новый вопрос:

— Теперь я Борису, получается, кто буду?

— Никто! — рявкнул Глеб.

И вышел.

Поспешил на улицу — подальше от Велесова, чтобы не дай бог не сорваться. Да к тому же на выходе ждала Адель. Едва Глеб появился, она кинулась к нему.

— Подписал? — спросила с надеждой.

— Да, подписал! Борис будет только наш…

— Еще же суд… — напомнила она.

— Не бойся, всё решим…

Любимая бросилась к нему, обняла за шею, положила голову ему на грудь. Глеб обнял ее, прижал к себе. Еще не привык вот так вот запросто иметь возможность ее обнимать.

— Ты мне еще родишь? — спросил он внезапно.

Сам не ожидал от себя такого вопроса, но всё же задал. Замер в ожидании, думал, Адель что-то скажет, а она лишь посмотрела на него своими невероятно синими глазами и робко кивнула.

Глеб снова прижал ее к себе.

— Мой ты Воробушек! — пробасил ей на ухо и звучно поцеловал в щеку.

Эпилог. Первоклассная ДНК

Максим Велесов остался в кабинете. Не пошел за этим неандертальцем, Жаровым, хотя сначала и собирался.

«Ишь, чего удумали — лишить меня родительских прав!» — ругался он про себя.

С другой стороны, оно, наверное, и к лучшему.

В самом деле, теперь ему уже точно не придется платить алименты. А то еще не дай бог Адель начала бы жировать на его денежки с этим мерзким типом. Велесову же после такого кошмары будут сниться… Нет, не нужно таких экспериментов.

— Никто я собственному сыну… ага, как же… — рычал он себе под нос, перебирая на столе бумажки.

Что ни говори, а последняя фраза жениха Адель Велесова о-о-очень сильно задела.

Только не правы они. Никем он никогда для своего ребенка не будет.

Жаров забывает, что есть такая вещь, как зов крови.

Вот подрастет Борис и поймет, что Жаров-то ненастоящий его папка. А настоящий папка — он, Максим Велесов, человек, который его зачал. Вот тогда сын придет к родному отцу, и тот его не прогонит, примет как родного, расскажет, что сотворила его мать, как бросила родного мужа, а также лишила возможности общаться с ребенком.

Тогда Борис всё осознает, поверит родному отцу, а мать его еще жалеть будет, что так бесцеремонно избавилась от Максима.