Захариха взглянула на девочку, и поняла, что это та самая вышивка, которую Надийка вышивала накануне.

– Бабуся, – весело залепетала она, – А можно я повяжу на голову эту косыночку?

Захариха молча кивнула в ответ, и вновь тяжесть легла на её сердце. Они вышли за ворота, и пошли в сторону леса. Ох, как же тяжело давался старухе каждый шаг, её сердце трепетало, словно пташка в клетке. И чем ближе они подходили к лесу, тем сильнее оно стучало в груди.

ГЛАВА 4

По дороге к лесу Надийка нарвала целый букет полевых цветов, складывая их цветочек к цветочку.

Она перебегала от одной травинки к другой, кружилась, пела и смеялась, а у старухи на сердце повис тяжёлый камень. Она молча наблюдала за тем, как Надийка склоняется к цветам, вдыхает их аромат, порой чихает от сладкой пыльцы, что остаётся на её носу жёлтыми пятнышками, как она аккуратно и бережно собирает яркие соцветия алых гвоздичек и синих колокольчиков, сиреневые шарики короставника и голубой цикорий, ярко-жёлтые воздушные облачка медовника и кувшинчики льнянки, белоснежные ромашки, головки дикого лука и розоватый тысячелистник. Букет получился большим и пёстрым.

И вот, спустя с четверть часа, они пришли к месту. Здесь, в царстве старой королевы ели, как обычно было тихо и сумрачно. Лишь слышалось журчание ручейка и пахло сырой землёй. Захариха присела передохнуть после пути, а Надийка принялась убирать старую траву, которой заросла могилка и сухие ветви, что нападали сверху. Девочка убрала пожухлый букет, что лежал у креста, и положила новый, разгладив каждый лепесточек и придирчиво оглядев со всех сторон – ладно ли получилось.

Захариха тем временем расстелила в стороне старенькую скатёрку, что захватила она с собою из дома, и разложила нехитрую снедь из своей корзины.

– Пойдём-ка, милая, перекусим с тобой.

Но только они с внучкой принялись за трапезу, как тут же в кустах послышалось потявкивание.

– О, пришли! – воскликнула Надийка, – А мы вам гостинец принесли.

Она разложила вяленое мясо на траве перед кустами и отошла обратно к бабушке. Из-за ветвей можжевельника показались волчьи морды. Звери, осторожно ступая, вышли из укрытия, обнюхали угощение и аккуратно принялись за еду.

Покончив с трапезой, волки прилегли тут же, возле людей, положив морды на широкие свои лапы и вздыхая, как будто понимая, что что-то должно произойти нынче. Наконец, Захариха собралась с духом и вымолвила:

– Сядь-ка, внучка…

– Чего, бабуся?

– Я кое-чего рассказать тебе хочу. Помнишь, ты спрашивала меня, кто здесь похоронен?

И старуха начала свой невесёлый рассказ. Надийка слушала её, не моргая, глядя на бабушку округлившимися глазами, полными слёз.