Захариха пожала плечами, натянула валенки, покрепче завязала шаль, надела варежки из козьего пуха да шубейку, и вышла на улицу. Вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, она улыбнулась, огляделась по сторонам, и тронулась в путь.

Едва войдя в деревню, Захариха услышала вдруг голос:

– О, Захариха, здравствуй!

Она оглянулась и увидела Сузгиниху.

– Вот те раз! – подумала она про себя, а вслух сказала, – Доброго тебе дня, Сузгиниха! А я как раз о тебе думаю.

– Обо мне? – подивилась бабка Сузгиниха.

– О тебе, вот тут внучка моя тебе приданое твоё передала, – усмехнулась она, – Да велела сказать, что то, о чём ты просила, ещё долго тебе не понадобится, а вот то, что в узелке лежит, тебя порадует.

Ну, ладно, пойду я, недосуг мне.

Сузгиниха так и осталась стоять посреди дороги в недоумении со свёртком в руках.

Захариха неспешно шагала по улице, здороваясь со встречными людьми. Деревенские считали Захариху человеком со странностями, но относились к ней по-доброму, женщина она была простая, скромная, никогда никому не отказывала, если кто за помощью обращался.

Вдруг из ворот одного из домов вышла Глафира, и, увидев Захариху, улыбнулась:

– Здравствуй, бабушка!

– Здравствуй, Глафира!

– Как у вас дела? Как там Надийка? Не хворает ли?

– Спасибо, всё хорошо у нас. Не хворает Надийка. А ты чего это так о ней беспокоишься?

– Да я так, ничего.

– А ну-ка, пойдём, Глафира, поговорить мне с тобой надобно. Люди бают, что ты у меня Надийку забрать хочешь?

– Да ты что, бабушка! – испуганно подхватилась Глафира, и схватила старуху за рукав шубейки, – Разве ж я так говорила? И в мыслях не было.

Я сказала, что Надийку твою до того полюбила, что если бы она к нам пошла, то даже в дочки я бы её взяла. А люди уж и переиначили. Детей-то ведь у нас теперь нет и не будет уже. Сама знаешь, как мне тяжело Ванечка дался, а теперь уж и вовсе куда мне…

Она заплакала. Захариха жалостливо взглянула на женщину, обняла её:"

"– Ну-ну, не плачь, Глафира, ты лучше к нам в гости приходи, чайку пошвыркаем. У меня и калина в меду есть, и варенье всяческое. Да и с Надийкой повидаешься, та тоже тебе рада будет, она частенько про тебя спрашивает.

И спасибо тебе за подарочек. Надийка с твоим зеркальцем прямо не расстаётся, даже спать и то с ним ложится – под подушку кладёт.

Захариха рассмеялась.

– Правда? – спросила Глафира, улыбнувшись, и утерев платочком слёзы.

– Правда, приходи к нам, мы тебя ждать будем! Ну, я пойду, дела у меня.

– Счастливо, бабушка, спасибо тебе за доброе слово.

Захариха добралась, наконец, до лавки. Она поднялась по скрипучим ступеням и вошла внутрь. У прилавка стояли несколько старух.