Он махнул рукой в сторону, где на поляне строители бетонировали конструкции детской площадки. Левее красными лентами были перекрыты подходы к уличным тренажёрам.

— Ни разу тут не был, — заметил Кирилл.

Он сощурился на яркое сентябрьское солнце. Оно хорошо освещало центральную аллею и поляны вокруг, пробиваясь сквозь пышные кроны деревьев. Пахло хвоей, пылью, прелыми листьями, откуда-то доносился аромат свежесваренного кофе. Уже позже Кирилл заметил на одной из боковых аллей палатки с выпечкой, сладкой ватой и мороженым.

— Хороший парк, большой и тихий, — начал размеренно говорить Шилов, наслаждаясь природой.

— Я раньше жил неподалеку, частенько сюда ходил. Это не просто парк, это лесной массив, довольно дремучий, если углубиться. Туда только собачники и ходят. Собачники и нашли трупы Колчанова и Далина. Бориса Колчанова нашли здесь. Ему было сорок девять, женат, двое детей, свой небольшой бизнес по продаже сантехники. Жил не то чтобы богато, но весьма неплохо.

— По связям, я так понял, ничего криминального? — уточнил Кирилл.

— Верно. Врагов не имел, злобных конкурентов тоже.

Давно была любовница, что подтверждает даже жена, но та уже много лет живет на юге и в город не возвращалась. Колчанов тоже не бывал в том городе, так что обвинить жену не в чем. Да и правы вы: слишком сложное убийство для простых мотивов.

— А второй?"

"— Далина нашли на востоке. Туда тоже скатаемся. Тридцать лет, две бывших жены, от каждой по ребенку. Работал то там, то сям, бегал от кредиторов и приставов, алименты не платил. Тот еще засранец в общем-то. Вот у него врагов было достаточно, но опять же, такого проще прессануть в темном переулке.

Чик и готово, — Шилов провел пальцем по шее, изображая этот самый «чик».

— А вы не пробовали искать общее между жертвами не только в очевидных социальных связях? — спросил Кирилл.

— В каком смысле? — удивленно посмотрел на него Шилов.

— Демон вам скорее об этом расскажет...

— Демон?

— Марк, Марк Голицын.

— Почему Демон? — улыбнулся Шилов. — Вы же все своего рода демоны.

— Марк один из сильнейших акудзин, по крайней мере в нашей стране. А еще он бывает вспыльчив, и когда он зол, лучше обходить его стороной, поэтому мы его и прозвали Демоном.

Точнее Ворон его так прозвал, и оно прилепилось.

— Ворон — это Иван?

— Верно.

— Так что вы говорили про неочевидные социальные связи? — вернулся в нужное русло Шилов.

— Я говорил, что мы имеем дело с ритуальными убийствами, а значит надо проверять не только очевидное. То есть смотреть не состояли ли убитые в каких-то обществах или организациях типа сект, не ходили ли к одному психологу, не являлись ли единоверцами.