Когда Марк наконец-то прошел на территорию, то скривился. Его чувство прекрасного было задето. Современные дома вызывали тошноту и желание запереть архитекторов в Солянке. Но да, планировки в таких домах были куда лучше, чем в старой застройке. Единственное, Марк надеялся, что когда-нибудь кричащие фасадные плитки заменят на что-то более надёжное и приятное глазу.

Воскресенский жил на пятнадцатом этаже, но для начала нужно было попасть в подъезд, и при этом не звонить в домофон, чтобы не спугнуть Толика. Благо дверь нужного подъезда была открыта нараспашку. Кто-то переезжал, и рабочие, носившие мебель, сняли доводчик, подперев дверь коробкой.

Марк вышел из лифта и сразу нашел нужную дверь. Он потихоньку нажал на ручку, и она поддалась. Вот беспечные людишки! Слишком верят в то, что все плохое случается с кем угодно, только не с ними.

Марк вошел в прихожую и тихонько затворил за собой дверь. Ремонт в квартире был не слишком свежий, но вполне соответствовал хозяину квартиры. Молодые люди нынче предпочитали минимализм. Прислушавшись и не обнаружив при помощи сущности признаков человека, Марк прошел в одну из комнат.

Торопится теперь некуда, можно и подождать хозяина здесь."

"Комната оказалась спальней. Кроме кровати и зеркала во всю стену напротив нее тут ничего не стояло. Марк глянул на зеркало, где отражалось ложе, и усмехнулся. В его понимании это было извращением.

Внезапно Марк почувствовал, как что-то невидимое обхватило его, прижав руки к телу. Он попробовал освободиться из захвата, но ничего не вышло.

— Дементьев — идиот! Присылать ко мне домой своих шестерок додумался! Смешно. Я ведь могу внушить тебе прикончить хозяина, и ты об этом даже не вспомнишь, — раздался за спиной уверенный в себе, нахальный голос.

— Но сначала, ты будешь страдать, а я пить твои эмоции.

— А потом отъедешь в Солянку за нападение на сотрудника Седьмого отдела, — недобро усмехнулся Марк и выпустил сущность, пока до Толика не дошел смысл сказанных Голицыным слов.

Видеть противника Марку не требовалось. Он послал ленты силы за спину и крепко спеленал ими Воскресенского. Затем немного усилил давление, и оппонент не выдержал. Марк почувствовал, что снова может двигаться, и повернулся к хозяину квартиры.

Он вернул человеческое зрение, но при этом продолжил крепко держать мужчину силой сущности, чем немало удивил того.

Толик оказался невысоким, но крепким молодым человеком с копной кучерявых волос, торчащих в разные стороны. Он уже вернул глазам человеческий облик и со страхом, смешанным с удивлением, смотрел на Голицына. Узнал. Явно был слабее и понимал, что Марк при желании может сломать ему ребра.

— Я облажался, — улыбнулся Марк. — Не думал, что ты акудзин, хотя фамилия показалась знакомой.