На последнее его заявление у меня припасена пара контраргументов, более интимных. Ну и штамп в паспорте, который мы поставили прошлым летом, едва ли не кричит, что я не такая уж и маленькая теперь.

— Пропустите, пожалуйста. Пропустите, — проталкиваюсь через толпу нарядных матерей с бумажными носовыми платочками, зажатыми в кулаках, сестрёнок, братишек, жен и, конечно, отцов.

Я, как минимум, представитель двух из перечисленных категорий и это довольно забавно. Наша с Захаром личная фишка.

Подпрыгивая, ищу в этой толпе семью. Папа в парадной форме в первых рядах. Рядом хрупкая мамочка в белом платье в мелкий цветочек. Мило держит его под руку, всматриваясь вперед, в ряды выпускников.

Пробираюсь к ним.

— Привет, — шепчу маме на ушко.

Она вздрагивает и тут же с облегчением выдыхает:

— Ну наконец-то! Ты где так задержалась?

— Потом расскажу. Я пропустила что-то важное?

— Цыц, обе! — ругается папа, стрельнув в меня строгим взглядом.

От него мне сегодня будет втык, но я тоже Шолохова, а значит имею право на капельку упрямства в характере. Им с Захаром придется смириться с моим решением.

На всю площадь перед Академией звучит наша фамилия, а следом за ней еще несколько, тоже знакомых.

— Уф… — выдыхаю. — Я думала, их первыми вызовут. Награждение же, — снова шепчу маме.

— Тихо, я сказал. Потом наговоритесь! — снова рычит отец.

Мой красивый Захар в летней парадной форме чеканя шаг проходит за дипломом.

— За неоценимую помощь в усилении на недавно проходящем митинге и спасение жизни ребенка в условиях массовых беспорядков лейтенант Шолохов Захар Михайлович награждается медалью «За доблесть в службе».

Мы с мамой ревем. Папа выше поднял голову, с гордостью глядя на сына.

— Поздравляю. Пусть это станет началом отличной службы.

Захару жмут руку, он благодарит по Уставу, а я стираю слезы с лица и улыбаюсь.

Это сейчас хорошо. Праздник, гордость и все прочее. А когда их отправили помогать действующим сотрудникам, а я, не отрываясь от экрана ноутбука, смотрела на то, что творилось на этом митинге, мне было совсем не до улыбок. Крики, драки, кровь. Людей роняли, на них наступали ногами. Били бутылки. Кидали в толпу дымовые шашки. Представители правоохранительных органов отвечали жесткими мерами. Участников беспорядков грузили в автобусы и увозили для разбирательств. Там была настоящая каша из людей.

Когда Захар вернулся, я так и висла на его шее остаток ночи и весь следующий день, а он только устало улыбался и говорил, что это тоже часть его работы. Ни слова не сказал про то, что нашел и вынес из беснующейся толпы потерявшегося малыша, которого чуть не затоптали разъяренные нелюди. При этом чудом не пострадал сам. Я об этом узнала от отца, а тот не мог не узнать по долгу службы.