Она всё бросила и приехала, наплевав на обиду и на гордость, а в случае с Алисой, такое дорогого стоит, — Я тоже не особо следила за выражениями.

— Девочки мои, — обнимала нас мама, тоже успевшая всплакнуть от счастья, — Как же хорошо на сердце стало… Больше не ругайтесь, а-то измотали мне всю душу за это время.

— Не будем, — кивнула, уверяя ее.

— Мам, ну ты-то чего? — наигранно насупилась сестренка, — ""Потоп, однако, будет""."

"Мы засмеялись над репликой из известного фильма, Алиска еще и попыталась интонацию оригинала передать. Мы всё же пообедали. За столом с мамой наперебой допрашивали сестру о ее жизни, об их отношения с Игорем и про здоровье Давидика. Мою ситуацию по молчаливой договоренности не трогали. Делали вид, что ничего не произошло, и я была этому рада. Что еще можно было дополнить? Да и какой смысл мусолить итак очевидные вещи? Душа ныла и кровоточила, но я держалась. Старалась говорить непринужденно и гнать неприятные воспоминания прочь.

Вечером пришел папа. Хмурый и суровый, он в отличие от Алисы и мамы не собирался ничего замалчивать или изображать.

— Значит, Лёшенька оказался безвольным и трусливым, — вынес своеобразный вердикт отец.

— Почему? — удивилась в ответ, обнимая своего самого любимого мужчину на свете. Для меня папа всегда был примером и идеалом, как он вел себя с мамой, как относился к нам, каким был в быту или с друзьями, всегда восхищало меня. Конечно, он был со своими изъянами или тараканами, но я считала их незначительными. В конце концов, все мы странные по своему. Однако, на моей памяти он никогда не оскорблял маму и уж тем более руки на нее не поднял.

— Потому, — сурово отозвался отец, гладя меня по голове. Владимир Сергеевич был мужчиной высоким, статным. Всегда с сестрой подкалывали маму вопросом: ""Как ты такого красавца отхватила?"" Его не испортил возраст, не появилось брюшка, неряшливости или залысин. Лишь седина тронула виски, и паутинки морщин нарисовали возрастные узоры возле глаз, — Поманили его и побежал. Прятался, шифровался, а когда взяли за одно место, не смог даже достойно себя повести.

— Пап, — устало вздохнула, — Что о нем говорить теперь? Бог ему судья.

— Вот, Наташка, поэтому он так себя и ведет, — рассердился отец, — Другая бы ему такой развод устроила, еще лет десять бы заикался и оглядывался, а ты? ""Бог ему судья"", — с моей интонацией выдал он, — Давай с тобой полечу, хоть кто-то ему в морду даст.

— Па! — возмутилась на его слова, — Не надо!

— Ну придумал, Вов, — заволновалась мама, — Ты его ударишь, там еще больше польется, еще обвинит во всем Наташу, зачем ребенка подставлять?!

— Правильно пап, — покивала Алиска, отпивая чай из кружки, — А лучше нанять кого-то, чтобы только кашу кушал с ложечки у своей звязды.