Будто Алексей всё с тем же злым лицом сидит на нашем диване и ждет меня, а рядом ходит на последних сроках беременная женщина. Образ ее размыт в моем представлении, но почему-то они оба непременно ненавидят меня в моей фантазии и стараются сделать, как можно больнее.

— Ната, — чуть не плача простонала Ольга, — Да пошел он… Не плачь моя хорошая, пожалуйста… Ты еще судьбу не раз поблагодаришь, что глаза тебе открыла…

Она поднялась и, обойдя стол, порывисто обняла меня. Подруга гладила мои волосы и крепче прижимала к себе, от этого я еще больше раскисала и жалела себя.

— Оставайся у нас, — севшим от слез голосом проговорила она, — Живи сколько нужно.

— Нет уж, — не согласилась с ней, отстраняясь, — Вот Тёма обрадуется, у него в доме вечно печальная чужая женщина поселится.

— А пусть только попробует возразить, — повышая голос, возмутилась подруга, — Надо еще выяснить, что у него там за командировка на три дня образовалась, а-то может…

— Прекрати, — вытирая щеки, остановила Ольгу в ее приступе женской солидарности, — Он на тебя смотрит до сих пор так, что завидно. Это я слепая была… Дальше своего носа не видела, придумала себе любовь и верила в нее. А ее нет уже давно, Оль. То, как он мог мне ответить, то как его раздражало всё, то как он крутился последнее время с этими проблемами на работе, всё кричало о его отношении ко мне…"

"— Соглашусь, — осторожно проговорила подруга, — Алексей и правда в последнее время грубее стал с тобой, будто ты ему надоела что ли…, — видно было, как ей неловко это произносить, но я не обижалась на ее слова. Это была правда. И хорошо, что хоть сейчас глаза у меня открылись.

— Не просто надоела…, — хмыкнула себе под нос, — Боже… сколько раз я смотрела на такие парочки и поражалась жене. Тому, как она жила с таким козлом, тому, как прощала ему многое и даже не подозревала о наличии любовницы. Мне это всегда казалось невозможным. Пропустить подобные изменения, не почувствовать интуитивно, что всё стало иначе. И вот я сама в этой шкуре… Оля-я-я… — жалобно и тоненько провыла, а боль окатила меня новой волной, — У них будет ребенок… Это не разовый секс по пьяни… Это не ошибка… Он спал с другой, делал ей ребенка… Он прав. Я больная и никому не нужная…

— Так, — сурово пресекла мою начинающуюся истерику женщина, — Давай-ка валерьяночки и спать, — подруга резво поднялась на ноги и зашумела дверцами гарнитура в поисках успокоительного.

— Я завтра уйду…, — оправдывалась, кутаясь в кардиган от холода, что пробирал до самых костей, — А сегодня потерпите меня… Мне страшно одной…

— И сегодня, и завтра, и хоть месяц тут будешь, — буркнула Ольга, сосредоточенно капая мне в бокал валерьянку, по кухне сразу же распространился резкий характерный травянистый запах.