Вокруг сумрак, каблуки вязли в снегу, руки почти сразу обожгло ледяным воздухом, но спрятать их не было никакой возможности, иначе капюшон падал с головы. К черту бы эту красивую прическу, лучше бы шапку взяла из дома… Капрон, казалось, только больше холодил кожу или нет, он будто прилип к телу. Коленки жгло, как лавой раскаленной, только не жаром, а наоборот, холодом. У меня зуб на зуб не попадал, трясло, как при лихорадке всю. Ресницы покрылись инеем, а дыхание перехватывало при каждом вдохе. Снег хрустел и переливался серебром в свете луны.

В этот вечер, я думала, что замерзну там. Уже вряд-ли вернусь домой. Семенила рядом с Лёшкой и переживала за него, больше чем за себя. На наше счастье мимо проезжала машина и подобрала нас, но к тому моменту ног я уже не чувствовала. Сидела на заднем сиденьи чужого автомобиля и плакала от боли, когда любимый, сняв мне ботильоны, пытался отогреть своими руками мои ноги. Хоть мужчина и включил печку на всю мощность, мне казалось, я никогда не смогу согреться.

Потом были друзья и теплый дом, веселый Новый год и раскаленная баня. Я отогрелась, и даже не заболела, был только легкий насморк, что продлился не более пяти дней. Мы еще радовались и веселились, что легко отделались. Без последствий. Так мне казалось тогда… Так я наивно думала…

* * *Девять лет назад…

— И что? Нет никаких шансов? — в отчаянии спросила я, тряся справками и выписками перед врачом. Худощавый мужчина в очках смотрел на меня с сожалением.

— Наталья Владимировна, после вашей операции и с одним пустым яичником, они равны практически нулю, — безжалостно бил словами врач. Я понимала, что он не виноват, но почему-то ненавидела его в этот момент.

— А ЭКО? — спросил напряженный Лёша, прожигая взглядом мужчину.

— Можете, конечно, попробовать, если есть лишние деньги, — хмыкнув, добивал меня мужчина.

— Что значит: ""лишние деньги""? — сердился любимый, желваки уже четко вырисовывались на его мужественном лице, а рука, что сжимала мою ладонь, давила слишком сильно.

— Это значит, что женщина, у которой нет правой трубы и яичника, при отсутствии овуляции в левом, может забеременеть только благодаря чуду, увы, медицина тут бессильна, — развел руками доктор, тоже начиная злиться на нашу несообразительность.

— И что у нас медицина…

Они еще спорили, а я смотрела в одну точку и просто умирала. Всё. Это конец. Я бесплодна. Официально, я никогда не стану мамой, никогда не возьму на руки своего ребенка, никогда не уткнусь в маленькую макушку носом и не вдохну родной запах.

Стало безразлично все вокруг, из меня будто выбили жизнь. Еще лежа в больнице, я надеялась, переживала и питала иллюзии, а теперь вот этот мужчина все убил.