Наши мужчины находят это весьма пикантным. Но тебе, насколько я успела понять, такой конфуз не грозит.

Пусть так, но когда Ярослава вошла в столовую, все сидевшие за столами мужчины замерли с раскрытыми ртами и выпучили глаза, подобно вареным ракам. А ведь хвост ее никак не мог выглянуть из-под подола — потому как его не имелось вовсе.

— Добрый вечер, — поздоровалась Слава, слегка смущенная подобным вниманием.

За длинным столом, выполненным из красного дерева, сидело человек двести, не меньше. Почти все — мужчины. Не считая самого магистра, восседавшего в центре, капеллана и оруженосца Мигеля, Слава не была ни с кем знакома. Но, судя по одеждам, остальные приглашенные были рыцарями все той же Золотой лилии. А чем, собственно, они отличаются от обычных солдат?

Слава немного успокоилась и улыбнулась.

Магистр Дрэго привстал, чтобы усадить няню за стол между собой и дочками-близняшками. Но не успел он подняться, как по замку прокатила звуковая волна, буквально сшибая всех и все. Картины на стенах задрожали, а лампы полыхнули ярче. Волосы на головах у сидящих за столом в буквальном смысле зашевелились.

— А что это было? — удивленно проговорила Слава. — Кто-то включил сирену?

Глава 8

— Делия, — признался Дрэго, поднимаясь из-за стола. — Моя младшая дочь.

Говорил он извиняющимся тоном, да и на его породистом сером лице отчетливо проявилось раскаяние. Присутствующие за столом чуть ли не с жалостью покосились на Ярославу и полезли под стол. Кое-кто даже накрыл головы жестяными подносами и серебряными тарелками, всерьез опасаясь, что древний замок рода Дэмонио не выдержит очередного плача маленькой Делии. Без приказа магистра слуги не могли покинуть столовую и опасливо жались к стенам. Те, что посмекалистей, заняли место в дверном проеме. Все выглядело так, будто гости и постоянные обитатели готовятся к землетрясению — делу для них привычному и уже не сильно пугающему.

— Вот как, — кивнула Ярослава, отметив у себя в уме, что работка оказалась не такой простой, как могла представиться. — Делия, говорите.

Голос девушки не дрогнул, и это вызвало уважение и восхищение в глазах слуг и членов ордена Золотой лилии. Бывалые рыцари ни за что бы не признались вслух, что больше всего на свете опасаются того, с чем воевать не могут. Ну, в самом-то деле: нельзя же напасть на ребенка с оружием в руках или успокоить полным ярости приказом. Тут нужно действовать иначе, а как, они понятия не имели. И если рыцари постарше имели собственных детей и хоть отдаленно понимали магистра, то молодые и неопытные вообще мало что знали о детях, и их рев пугал до кишечных колик. А плач такой силы заставлял хвосты вставать дыбом.