— Стоять! — воскликнула донья Нивес и взмахом руки захлопнула сворки дверей, преграждая беглянкам путь.

— Не сметь командовать моими девочками! — объявила Слава, подходя вплотную к учительскому столу. — Дон Дрэго доверил мне заботу о Карле и Карине на время своего отъезда. А вас я бы попросила быть учтивее, учитель все же.

Что-то в лице няни заставило донью Нивес вздрогнуть. В испуге она коснулась рубинового ожерелья, украшавшего ее шею. Созданное ею заклинание тотчас лопнуло, как мыльный пузырь, и дверь приоткрылась. Чем не замедлили воспользоваться Карина и Карла, пулей вылетевшие в коридор.

— По какому праву вы удерживаете детей в школе, тогда как уроки давно закончились? — грозно начала Слава. — Даже если бы магистр не находился в командировке, подобное поведение недопустимо. Потрудитесь объясниться!

— Сразу видно, что именно вы занимаетесь воспитанием девочек, — мстительно обронила донья Нивес. — Это после ваших наставлений мои ученицы стали совершенно неуправляемы. Подумать только, набросились на доброго, смирного мальчика.

Заколыхавшись всем пышным телом, донья Нивес вновь коснулась кроваво-красных рубинов."

"— Это не Сева ли вы имеете в виду? Того, кто принес в школу холодное оружие да еще и издевался над одной из учениц, угрожая отрезать ее кукле голову? — Слава недобро прищурилась и нависла над побледневшей учительницей. Кивнула на ожерелье: — Не от его ли мамаши подарочек?

Донья Нивес прикрыла рубины обеими ладонями.

— Как вы выражаетесь? — воскликнула она. — Я не собираюсь ничего объяснять няньке из не магического мира, в котором понятия не имеют о дисциплине. Чему такая, как вы, может научить? Хамскому поведению? Ох, а меж тем девочки растут как торкширские поганки. Невоспитанные, недалекие, не способные к наукам. Совершенно гадкие.

Донья Нивес продолжала свой монолог, не замечая, как меняется в лице Слава. Она могла вытерпеть нелицеприятные эпитеты в свой адрес, но не в адрес девочек.

— Никто не смеет называть моих подопечных поганками!

Слава с такой силой ударила по столу, что мрамор пошел трещинами. Чернильница подпрыгнула, заливая своим содержимым листы бумаги и частично платье доньи Нивес.

— Ах так! — завопила та.

Взмахнула рукой, одновременно бормоча заклинание, и Славу отбросило к стене.

Но не остановило.

Не знала донья Нивес, что со Славой шутить опасно. Она надвигалась, подобно буре, готовая крушить все на своем пути. На брошенное в нее заклинание подкосинга она даже не обратила внимания. Ну и пусть ноги стали, словно желе, мягкими и едва послушными? Разве такая мелочь остановит решительную женщину?

Слава приближалась.

Поднявшись из-за стола, донья Нивес вжалась в стену и заозиралась в поисках пути отступления.