Но поскольку она не видела у него никаких ночных рубашек, она решила, что он спит в этом халате.

Она положила поднос на стол, быстро выхватила халат из шкафа и только хотела передать его через ширму, как снова услышала голос:

– Иди сюда, парень.

«О, нет. Нет и нет». Она не хочет видеть его расслабленным. Она не желает видеть его искрящуюся при свете люстры кожу, которую она нарисовала в своем воображении.

– Мне нужно забрать гамак, сэр.

– С этим можно подождать.

– Но я не хотел бы беспокоить вас, когда придется вешать гамак.

– Не волнуйся.

– Но…

– Иди сюда, Джорджи. – Она услышала нетерпение в голосе. – Это только на минуту. – Она посмотрела на дверь, единственный путь к спасению. Даже стук в дверь спас бы ее от необходимости заходить за ширму. Но стука не было. Не было спасения. Он отдал ей приказ."

"Она встрепенулась и выпрямила позвоночник. А чего она испугалась в конце концов? Она видела братьев в ваннах во всех возрастах. Она приносила им полотенца, мыла им головы, даже купала Бойда, когда тот обжег себе обе руки. Конечно, ему было только десять, а ей шесть, но нельзя сказать, что она не видела мужчину раздетым. Под одной крышей с ней жили пять братьев.

– Джорджи…

– Иду, ради Бога… Я хочу сказать… – Она прошла за ширму. – Чем могу помочь… вам?

«О Господи, это не одно и то же». Он не был ее братом. Большой красивый мужчина, не имевший с ней никакого родства. Его кожа переливалась мокрой бронзой. Она обтягивала литые мускулы, кирпичные мускулы. Она могла думать о нем как о быке, но только потому, что он большой и широкий. Он действительно широк, но крепок. Она сомневалась в том, что в его теле было хоть одно мягкое место… за исключением, может быть, одного. Она покраснела, подумав об этом, и взмолилась, чтобы он не заметил этого.

– Что с тобой, черт возьми, парень?

Он, судя по всему, сердился на то, что она не подошла немедленно. Она опустила глаза в пол, самое безопасное место в этот момент, и надеялась, что выглядит нормально.

– Простите, сэр. Стараюсь быть расторопнее.

– Вижу. Подойди сюда.

Мочалка с мылом в ней уткнулась ей в грудь. Мыло упало на пол. Она схватила мочалку. Ее глаза превратились в большие дрожащие круги.

– Тебе дать новый кусок мыла, – спросил он. – Возьми. Подойди и помой мне спину.

Она опасалась, что он скажет что-нибудь вроде этого. Она не могла сделать это. Подойти близко к голой коже? Дотронуться? Как можно? «Но ты же мальчик, Джорджи, а он мужчина. Он не видит ничего плохого в том, чтобы попросить тебя натереть ему спину. Да тут и нет ничего плохого, ты же мальчик».

– Кепка мешает тебе слышать, да?

– Да, я хочу сказать, нет. – Она вздохнула. – Трудный день, капитан.

– Я понимаю тебя отлично. Ты успеешь все, если я не найду для тебя другого занятия после того, как ты помоешь мне спину.