– Это капитан корабля, на котором Джорджи покинула Англию, и сам англичанин до кончиков ногтей.

– Я уже понял. И поэтому вы устраиваете здесь сцену для гостей?

Осуждение Клинтона заставило Бойда смутиться и замолчать. Но вмешался Дрю:

– Не мы это начали, Клинт. Этот негодяй оскорбил Джорджи, едва войдя в комнату.

Губы Джеймса презрительно искривились:

– Я сказал, что ей больше идут штаны. Это дело вкуса, милый мальчик, и вряд ли оскорбление.

– Нет. Речь шла не об этом, Мэлори, и вы это знаете, – злобно прошипел Уоррен. – И это не единственная гадость, которую он сказал, Клинтон.

Он еще имел глупость заявить, что Джорджина оставила что-то в его каюте, имея в виду…

– Ну конечно, – почти мягко перебил Джеймс, – где же еще? Ведь в конце концов она была моим каютным слугой, каютным мальчиком, юнгой.

«Он мог бы сказать: любовницей. Это ненамного хуже», – подумала Джорджина, совершенно побелев.

В глазах Джеймса не было торжества, они оставались холодными и беспощадными. Она с опаской ожидала последнего удара.

– Джорджина?

Она лихорадочно искала выход из положения, но не находила его.

– Это длинная история, Клинтон.

Может быть, лучше попо…

– Сейчас!

Ну вот, теперь Клинтон потерял голову. Даже Томас хмурится. Кажется, единственное что ей остается, – действительно провалиться сквозь землю.

– Ну, хорошо, – проговорила она, – но лучше не здесь. – И, ни на кого не глядя, направилась к кабинету.

Следом шел Джеймс.

– А вас никто не приглашал.

– Нет уж, милая. Эти щенки не сдвинулись бы без меня с места.

В ответ она одарила его горящим взглядом, пока братья заполняли кабинет. «Конечно, – подумала Джорджина, – можно во всем покаяться, и пусть братья убьют Джеймса.

Какого черта он сюда приперся, перебудоражив всех? Он довольно грубо возмутил спокойствие, но его низменный план может обернуться против него, и он этого вполне заслуживает».

– Ну, Джорджина?

– Не надо говорить со мной тоном главы семьи, Клинтон. Я не сделала ничего такого, в чем могла бы раскаяться. Обстоятельства вынудили Мака и меня искать пути домой, и я переоделась мальчиком.

– А где спал этот переодетый мальчик?

– Капитан любезно предложил мне разделить с ним каюту. Ты точно так же поступал со своим каютным мальчиком в знак покровительства.

Но чтобы он знал, что я… я… – ее глаза сверкнули, и в них появился огонь ненависти. – Сукин сын, что ты хотел сказать, когда говорил, что ты меня не забудешь? Ты с самого начала знал, что я девушка, и только притворялся, что разглядел это потом?

Джеймс ответил с крайней небрежностью:

– Ну конечно.

Она бросилась на него, вскрикнув от ярости. Томас схватил ее сзади и удержал. Уоррен подскочил к Джеймсу.

– Так ты что, обесчестил ее? – спросил он, не прибегая к эвфимизмам.