Он выглядел грозным и значительным – с золотой серьгой в ухе, в узких бриджах и сапогах до колена. Ветер любил его, ласкал каждую пядь его могучего тела, и, проникаясь ревностью к ветру, разве она могла успокоиться?

Напуская беспечный вид, словно она не хочет соблазнить его спуститься вместе с нею в каюту, что он делал каждый день, Джорджина увидела в отдалении корабль, и в ту же минуту раздалось предостережение с наблюдательного поста. Ничего, конечно, особенного – они разминулись с несколькими другими кораблями в море. Им тоже приходилось следовать по курсу чужих судов, если случалось сбиться с пути после шторма.

Но этот корабль, судя по предупреждению с поста, был иным. Пираты.

Джорджина застыла, прижавшись к перилам, надеясь, что парень наверху сообщит вниз, что вышла ошибка. За время многолетнего плавания по морям ее братья не однажды сталкивались с пиратами. Но она не хотела, чтобы такой семейной «традицией» было отмечено и ее сегодняшнее плавание. И, Бог мой, на корабле Джеймса не было балласта. Кровожадных пиратов ничто не могло разозлить больше, нежели открытие, что трюмы их добычи пусты.

– Они услужливо решили дать нам поразвлечься?… – услышала она за собой замечание Конни, обращенное к Джеймсу.

– Вы хотите поиграть с ними первым, или подождем?

– Ожидание может сбить их с толку, ты не находишь? – заметил Джеймс.

– Это имеет свои преимущества.

– Совершенно верно.

Ее потрясли не эти слова, а холодное безразличие в их голосах. Они оба наблюдали в подзорные трубы за приближавшимся кораблем, но, судя по их разговору, не испытывали никакого беспокойства. Это была обыкновенная английская невозмутимость. Осознавали ли они опасность?

Джеймс опустил подзорную трубу и взглянул на нее; и в эту секунду она поняла, что он вовсе не беспечен.

Легкость, даже некоторое наслаждение от того, что их преследует пиратский корабль, были только кажущимися. И она поняла: это был вызов, вдохновлявший его, шанс показать пиратам свое мастерство капитана, бесстрашие перед возможностью быть убитым противником раньше, чем самому посчастливится его убить.

– Действительно, Конни, – сказал он, не сводя глаз с Джорджины, – я думаю, мы только возьмем лист из книги умного Идена и утрем им нос, когда оторвемся от них.

– Оторвемся? Без единого выстрела?

Первый помощник проявил недоверие. Джорджина не взглянула на него, поскольку ее глаза были пойманы в силки зеленых глаз другого человека.

– Надо ли напоминать, – добавил Конни, – что вы почти убиты и что молокосос Идеи скорее утрет нос именно вам.

Джеймс пожал плечами, все еще не сводя глаз с Джорджины, и его слова пронзили ее насквозь.

– Ну нет. У меня нет настроения играть… с ними.

Конни, наконец, проследил за его взглядом и фыркнул.