– Я не стану занимать у него, а просто потребую назад призовую сумму, которая досталась мне в битве за металл. Представляешь, – Сергей умело скрывал за полушутливыми фразами родившееся подозрение, – Вовка забрал у меня все деньги, а вечером притащил какие-то шмотки – наверняка из second-hand. Я еще спросил у него: откуда дровишки?

Он болтал и не мог не заметить, что легкое беспокойство исчезло с лица Кати.

* * *...То было вчера, а сейчас ее щеки горят по-настоящему празднично. Среди хоровода ожидающих рейс пассажиров она выделяется, что и говорить.

В мочках ушей вызывающе большие серьги, в сумочке «рождественский подарок»: пистолет Макарова, снятый с предохранителя.

Мимо Скворцовой прошел Петров и еле слышно обронил:

– Катя, пошла, пошла в багажное отделение.

Румянец на ее щеках стал еще ярче. Значит, генерал Зубахин ждет сейчас свой багаж и с ним наверняка Мастер; а может быть, и не он один. Но в этом случае Петров должен был бросить короткое: два. Или три. Как было оговорено заранее. Что, никто не приехал встречать Консультанта? Или не смогли определить количество встречающих?

Оперативники 2-й группы сделали несколько снимков Игоря Михеева, и Катя довольно долго изучала по фотографиям его лицо и фигуру.

Исключительная реакция Мастера читалась по его костистому лицу боксера-легковеса. Взгляд острый, исподлобья, сам он весь взведен, подобно пружине. Плечи широкие, сильные.

Но ее тыл будет прикрывать Марковцев...

Это хорошо. Сергей смелый, наглый – настоящий опер. И реакция у него не хуже, чем у Мастера. Вон он ведет непринужденный разговор с какой-то женщиной и, кажется, не замечает партнера.

Открывает перед незнакомкой свои крупные зубы, тискает ее беспардонным взглядом. Додумался сказать вчера, что Катя любит его. И обидеться на него нельзя, такой уж он человек. Не может ведь, бес, не догадываться, что потихонечку заводит коллегу. Не к месту в голове Кати пронеслось: «Дожмет».

А вот и генерал. Рядом с ним Мастер. Ведут беседу. Стоят в пяти-шести метрах от основной массы людей. А это плохо. Любое подозрительное движение спровоцирует Мастера, и он обнажит ствол за считанные мгновения.

А кругом пассажиры, прилетевшие рейсом Баку – Москва, и встречающие, которые присоединились к знакомым и родственникам и оживленно переговариваются.

Главное – отвлечь внимание Михеева, чтобы оперативники из группы захвата смогли обезвредить его раньше, чем он возьмется за пистолет.

Лицо Мастера беспристрастно, а от Зубахина буквально исходит благодушие. Брать генерала на летном поле было нельзя. Никто не должен знать, что за силовое подразделение произвело арест в зале аэропорта Шереметьево.