Пригорок скатывался в неширокую ложбину, на которую набегал другой холм. Идеальное место для засады: возвышенностью незамеченным пройти трудно, а в петляющей изложине при минимуме переднего обзора легко заметить неприятеля.

Десантные куртки и брюки отлично скользили по земле, не издавая ни звука. Сероватая с коричневыми разводами униформа почти сливалась с ландшафтом днем и была неразличима ночью. Разведчики подбирались к самой высокой точке взгорья, чтобы подтвердить свою догадку."

"Боевики тоже хорошо замаскировались, но все внимание сосредоточили на лощине. Они были уверены, что диверсанты пройдут коротким и более удобным путем, тем паче что до базы еще далеко. В задачу дозора входило выявить русских и пропустить, доложив по рации.

Диверсанты из них никакие, подумал Пантера, подбираясь к стоявшему за стволом дерева боевику. Видно, замерзли, лежа на земле, а теперь отогреваются. А Пантюхин и его товарищи привычно спали на снегу.

Пантера высвободил нож и, также крадучись, сократил дистанцию до минимума. Он походил на тень, не издающую ни звука. Его левая рука взяла боевика за плечо и потянула к себе, а правая с коротким замахом сверху вниз вонзила острое лезвие ножа поверх ключицы бандита.

Пантера аккуратно положил нанизанного на лезвие противника на землю и, не отпуская рукоятки ножа, всем телом навалился на свою жертву.

– Сколько вас? – шепнул он ему на ухо. Пока нож в шее, боевик поживет какое-то время. – Меньше десяти – качаешь головой. Больше – киваешь. Пожимаешь плечами – и я убиваю тебя. У тебя три секунды. Три. Два...

У Пантеры были светло-каштановые волосы, только он забыл, когда последний раз носил подобие хоть какой-то прически, так, щетина на голове. Длинноволосые и особенно бородатые сильно потеют, больше тратят сил, быстрее устают, а диверсант не может себе этого позволить. Идеальный вариант силового разведчика – лысый, поджарый, без лишних килограммов веса. Главное оружие диверсанта – его живучесть, непотопляемость, его инстинкт, шестое чувство, которое заставляет видеть спиной; его умение мгновенно оценивать обстановку и так же молниеносно принимать решения.

Пантерой Михаила прозвали по начальным буквам его фамилии, хотя такое прозвище он мог получить за свои желтоватые глаза, кошачью гибкость и отменную реакцию.

– Один... – досчитал он.

Боевик нашел в себе силы изобразить что-то наподобие кивка, который в полутьме был бы не замечен кем-либо другим. Пантера держал наемника, как добычу, бросая быстрые взгляды вокруг и поводя головой в шерстяной шапочке.

– Дальше тоже есть дозорные?

Мускулы шеи бандита снова сократились в положительном ответе.

– Расстояние? Прервешь меня кивком. Триста метров... Пятьсот... Семьсот...

Положительный ответ.