Воины в центре Давлатова – лучше и не сыщешь, пусть кто-то из них сражается за идею, а кто-то за деньги. Но привыкли они воевать в Чечне. А там особые условия, там тебя если и штурмуют, то ракетами «воздух – земля» с лазерной головкой самонаведения и авиабомбами с «МИГов», «фалангами» и «штурмами» – с «Ми-24»; если обкладывают в горах и низинах, то артиллерийскими снарядами, если и догоняют, то дивизиями. Грандиозно. Захватывающе. Привычно. А тут... – нападают пешком, силами тринадцати человек.

Нет, Рустэм – хороший воин, смелый, жестокий, авторитетный, ему все понятно, когда его бритую голову и обросшую морду обдувают федеральные «вертушки».

Но сейчас он, похоже, чуть растерялся. С чем это сравнимо? Разве что с телефонным звонком доброжелателя: «Завтра в шесть утра вас должны застрелить. Киллер пройдет маршрутом: подъезд – дверь вашей квартиры». Так что делать: идти встречать киллера или, открыв дверь, спрятаться за ней с топором в поднятых руках?

Об этом сейчас размышлял Рустэм Давлатов, действительно поставленный в дурацкое положение. Глядя на него, Ваха Бараев ухмыльнулся. В голову даже пришла «небратская» мысль: «Лучше в я Рустэма не предупреждал».

Но скоро успокоился: все встанет на свои места с первым выстрелом, наемники просто задавят русских более чем двадцатикратным перевесом. И никаких планов не надо. А этот урок заполнит пробел, маленький пробел в стратегии и тактике учебного центра Давлатова, где, в частности, учат нападать и побеждать малыми силами, но не знают, как противостоять им.

* * *"

"Бараев оставил начальников лагерей спорить и вышел в коридор штаба, где нос к носу столкнулся с Ашировым. В очередной раз поймал себя на мысли, что ему осточертело спрашивать про родственников Тамаза, Рустэма, Ахмеда, Салмана.

.. Опротивело называть имена своих сродников. «Вот русским хорошо, – позавидовал Ваха, – спросят: „Как сам?“ – и все».

Бараев улыбался эмиссару Тамазу Аширову, ненавидя его. И даже не посмотрел вслед трем начальникам лагерей и начальнику школы, которые покинули кабинет полевого командира и отправились готовиться к встрече непрошеных гостей.

59

В казарме Зубахину уступили лучшее место – над небольшим окошком, в которое бил свет прожектора, – и по его просьбе подали воды.

– Ты гражданский, отец? – спросил Андрей Яковлев, принимая назад пустую кружку и всматриваясь в рыхлое лицо нового узника.

– Я? – Зубахин долго, неотрывно смотрел в избитое лицо пленника. – Я... Я военный. Генерал-майор.

– Ухты!

– Товарищ генерал...

– Как же так, а?..

– И давно вас взяли?

– Не бойтесь, вас они бить не будут.

– Да. Обменяют вас, товарищ генерал, не волнуйтесь.

– Максимум неделя-две...

Зубахин заплакал. Зубы его дробно стучали по краям во второй раз наполненной кружки.