Шесть утра в декабрьские, самые короткие дни года – оптимальный вариант для нападения, когда организм спит и всеми силами старается продлить свой сон. Ленц спокойно бы отнесся к решению диверсантов начать акцию на три часа раньше, но позже...

«Что они задумали, ети их мать? – ругался генерал. – Попасть на поминальную страницу Книги рекордов Гиннесса? А может, они строят свои планы на том, что большая часть наемников выдвинется им навстречу, чтобы взять в кольцо? Однако на базе дураков нет, за исключением наркоманов-смертников. Минимум останется треть – а это сотня боевиков. Они не дадут приблизиться к объекту с какой бы то ни было стороны. И если все же диверсанты совершат, что задумали...»"

"Многоточие никак не хотело называться подвигом, поскольку это слово казалось сейчас неприменимым к расчету Скумбатова. Вот после... Однако в этом месте все и соединялось, образуя кольцо.

Ленц еще раз прочел радиограмму, перехваченную радиоэлектронной разведкой:

«Решение приняли. К означенному времени прибавьте три часа».

И пришел к выводу, что не разберется в этом вопросе без человека, которого ни разу не видел и не хотел видеть.

Через две минуты в кабинете генерала снова вырос майор Савченко, толковый малый, специалист по особым поручениям.

– Привези ко мне этого фээсбэшника, начальника профильного отдела. Единов, кажется. Желательно без погрома, тихо.

Майор и бровью не повел.

– Это все? Разрешите идти?

– Как ты мне надоел, Савченко!

* * *Владимир Николаевич Эйдинов перебирал в уме небогатый набор вариантов, пытаясь решить задачу: как и каким образом предупредить разведчиков? Даже вспомнил конструктора Петровского и его ассистента Любу. Серову Любовь Владимировну, кажется. Черт их знает, бормотал Эйдинов, может быть, через «Пчелу» можно установить связь с диверсантами?

На некоторое время полковник отвлекся от основных мыслей, сконцентрировавшись на ПБРП «Пчела», которая стала то ли виновницей, то ли зачинщицей всех этих событий.

В голове всплыл разговор с покойным капитаном Макеевым, который упомянул, что радиочастота, на которой выходил в эфир расчет старшего лейтенант Заплетина, – это секрет, «но не для Петровского».

«Где должна проходить окончательная отладка „Пчелы“? – вспоминал начальник профильного отдела, в очередной раз выступая в роли вещуна. – Кажется, на территории главного радиоцентра ГРУ».

Полковник хотел было задержаться на этой смелой мысли, от которой его бросило в озноб, но тут дверь в кабинет отворилась, пропуская двух молодцов со скупыми улыбками на губах, одетых в пуховики и безукоризненно отутюженные, на зависть полковнику, брюки.

– Как вы сюда попали? – удивился Эйдинов отсутствию законного звонка от дежурного на входе.