"

"«Как в воду глядела», – Катя покачала головой, в очередной раз окидывая взглядом комнату и перебирая в уме паспорт, пару белья, деньги, пистолет, без которого нельзя выходить из дому, ключи – без них тоже не уйдешь.

Ключи...

Ключи?

При чем тут ключи?

Вот они, на крохотном брелоке, и от квартиры, и от машины.

Телефонный звонок вернул Скворцову из рассеянного состояния. Выждав, она сняла трубку после четвертого звонка.

– Алло?

– Катя? Как здоровье?

Сердце в груди девушки заколотилось: вот оно, вот оно... И стало страшно. И автоматически включился защитный рефлекс: на японском аппарате Скворцова нажала клавишу «REC», запись.

– Спасибо, Николай Григорьевич, поправляюсь потихоньку.

– Молодчина! Тогда я не стану тебя беспокоить. Мне нужна рапортичка на Эйдинова от... – Пауза. – От 26 ноября. Куда-то у меня запропастились первые две страницы. У тебя остались магнитофонные записи?

Катя бросила взгляд на календарь в виде плаката, откуда ей улыбался симпатяга Дима Маликов. 26 ноября приходилось на воскресенье, а по выходным она никогда не писала донесения, разве что составляла, но датировала всегда рабочим днем, в данном случае это должен быть понедельник.

– Остались, Николай Григорьевич.

– Отлично! Примерно через часок к тебе заглянет один человек, отдашь ему бумаги, хорошо?

– Хорошо.

– Договорились. Выздоравливай, Катя.

Скворцова остановила запись, вынула из деки крошечную кассету и положила ее в сумочку.

Пусть она и Сергей Марковцев совершили пару ошибок, но Постнов имел дело с агентом военной контрразведки. Он сказал – через час. Значит, его человек будет здесь гораздо раньше. Обычный трюк на опережение.

Не теряя больше времени, Катя подхватила со стула пакет, перекинула через плечо ремешок сумки и вышла из квартиры, закрыв оба замка.

50

Алим Юсупов и Николай Постнов были одногодками, оба в ФСБ работали в одном отделе, но в разных группах. Чем время от времени занималась группа капитана Юсупова, будущий фаворит руководителя Совбеза даже не догадывался, а знал наверняка. Ему самому прочили место среди угрюмых оперативников, но кровь как таковую он переносил лишь на экране телевизора, да и там она виделась ему тошнотворной массой темно-красного цвета.

Юсупову было плевать, какого кровь цвета, главное – цвет купюр, которые он получал в виде премиальных, либо через бухгалтерию, либо, как сегодня, без подписи и пересчета.

В этот день он был одет в простенькую двустороннюю молодежную куртку со светоотражающей полосой, на ногах высокие кроссовки, козырек теплой бейсболки скрывал верхнюю часть лица. Даже на небольшом расстоянии Юсупова можно было принять за подростка, чему способствовала редкая, как у монголов, поросль на подбородке и худощавое телосложение.