В этом случае все разрешится на неофициальном уровне.

Полковник покачал головой и рискнул было вы сказаться:

– Одно дело, когда...

– У нас с вами одно дело! – Начальник отдела впервые видел гнев посредника, выступивший восковым полумесяцем на его ярко-красных щеках. – Остаться при своих – вот наша задача. Если Марковцев вернется, на руках у него будет достаточно доказательств, чтобы раздуть здесь, в России, грандиозный скандал. Все, что мы имели против него, автоматически бьет по нам. Неужели вы этого не понимаете, Владимир Николаевич? Восстановите по крупицам ход этого дела, и вам все станет понятно.

Марковцев знает так много, что мои и ваши знания на этом фоне просто меркнут.

Эйдинов хмуро кивнул.

– Вся пакость в том, – продолжил Постнов, – что сейчас мы не можем тронуть никого из группировки Зубахина, а самого генерала тем более. Потому что цепочка мертвецов куда хуже цепочки живых. Последних можно заставить молчать, чего не скажешь о мертвых. По ним, как по ступенькам, можно подняться от рядового состава отдельной роты до генерала Минобороны.

А вот этого нельзя допустить ни в коем случае. И вся эта патовая ситуация реальна только при живом Марковцеве. Не понимаю, чего ради я распинаюсь перед вами, если совершенно ясно, что живой Марковцев – наша с вами смерть.

Эйдинов припомнил недавний разговор с Сергеем. «Не играйте совестью разведчиков», – сказал он. И словно в продолжение этой темы полковник произнес, глядя в глаза Постнову:

– Нет, Николай Григорьевич, Марковцев – это наша с вами совесть.

Чиновник презрительно скривился:

– Не стройте из себя целомудренную барышню.

Мы подставляли группу диверсантов, то же самое происходит и сейчас. Ничего не изменилось в смысле морали. Не тяните резину, дайте мне бумаги.

– Хорошо, я отдам план.

Постнов забрал папку и, не попрощавшись, вышел из кабинета."

"Эйдинов долго стоял перед открытым сейфом, на нижней полке которого чернела вороненая сталь табельного пистолета. Сейчас Владимир Николаевич завидовал Виктору Заплетину, сам полковник никогда бы не решился приставить ствол к своему виску.

* * *За полчаса до приезда Постнова Эйдинов получил ценную информацию от следователя московского РУОПа майора Мишустина.

Сообщение пришло в связи с моментально распространившимся известием о самоубийстве Петрова и заставило Владимира Николаевича ненадолго задуматься. Полковник предвидел скорую встречу с Постновым – скорее всего посредник сам приедет на Большую Дмитровку, но, понимая всю сложность положения на этот час, присовокупил к сообщению записку и отправил в офис Постнова нарочного из группы Петрова.