Он снова привлек меня к себе, нежно поцеловал и прошептал по-гэльски:

— Он отпускает тебя, потому что считает беспомощной. Но я знаю, что это не так.

Слегка отстранив меня, он сказал по-английски:

— Я люблю тебя. Иди.

Пропустив меня в дверь, Рэндолл обернулся и сказал:

— Я скоро вернусь. Очень скоро.

Он говорил так, словно ненадолго и неохотно расставался с любовником, и внутри у меня похолодело.

Джейми — темный силуэт, обведенный красноватой линией света от горящего позади него факела, — изящным движением склонил голову к пригвожденной руке и ответил:

— Полагаю, вы найдете меня здесь.

Черный Джек. Нарицательное имя для негодяев и бандитов в восемнадцатом столетии. Некий штамп, романтическая фикция, вызывающая в уме представление об очаровательных рыцарях с большой дороги, в шляпах с перьями, размахивающих острыми шпагами. Воплощенный в реальность, такой рыцарь шагал со мной рядом.

— Сюда.

Это было первое слово, произнесенное Рэндоллом с той минуты, как мы с ним оставили комнату.

Он указал на проем в стене — тот самый выход, о котором он говорил Джейми.

Я уже достаточно овладела собой, чтобы заговорить, — и я заговорила.

Я отступила от темного проема в стене и встала так, чтобы свет факела падал прямо на меня.

— Вы спрашивали меня, капитан, не ведьма ли я, — проговорила я низким и твердым голосом. — Я отвечу на ваш вопрос. Да, я ведьма. Ведьма и наложу на вас заклятие. Вы женитесь, капитан, и ваша жена понесет ребенка, но вам не доведется увидеть вашего первенца. Я прокляну вас, Джек Рэндолл, страшным проклятием — вы узнаете от меня час вашей смерти!

Лицо его находилось в тени, но по блеску глаз я поняла, что он поверил мне.

А почему бы и нет? Ведь я говорила ему правду, известную мне. Я видела перед собой генеалогическое древо Фрэнка, видела так ясно, словно оно было высечено на каменной стене передо мной.

— Джонатан Уолвертон Рэндолл, — тихо говорила я, читая буквы на камне. — Родился 3 сентября 1705 года. Умер…

Рэндолл сделал невольное движение, рванулся ко мне — но недостаточно быстро, чтобы я не успела произнести, что хотела.

Узкая дверь в глубине проема со скрипом повернулась на петлях. Я ожидала увидеть темноту, но была ослеплена сиянием света на снегу.

Сильный толчок сзади швырнул меня в сугроб, и дверь с грохотом закрылась за мной.

Я лежала в канаве на заднем дворе тюрьмы. Под снегом были скрыты груды чего-то — вероятно, мусор, отбросы. Под собой я чувствовала что-то твердое. Дрова? Наклонное основание тюремной стены надо мной было исполосовано какими-то линиями — видимо, их оставили жидкие нечистоты, выливаемые через расположенное повыше отверстие с подъемной дверью. Должно быть, за этой стеной находится кухня.