— Обернулась и неторопливо направилась к застывшему в нерешительности мальчику. — Да, Саш? — Подошла и, взяв его за руку, посмотрела на мужа: — Папа проверит, как там лошадка, у которой в животике жеребёнок, и вернётся.

— Жеребёнок? — заинтересовался Саша и покосился на мой выступающий живот. — Так же, как и у тебя, мам?

У меня дыхание перехватило, глаза защипало, к горлу подкатил ком так, что не сумела и слова вымолвить. Надо было пошутить, что у лошадки жеребята, а у людей ребята, но сумела лишь кивнуть.

— Хочешь посмотреть? — хрипло спросил Леша и осторожно ступил к сыну. Хотел протянуть руку, но мальчик испуганно перешел на ступеньку выше.

Пальцы мальчика впились в мою ладонь, причиняя боль. Я с трудом проглотила вставший после слов мальчика в горле ком и взъерошила волосы Саши.

— С мамой и папой вместе посмотреть на лошадку… — Улыбнулась и хитро добавила: — У которой, как и у меня, скоро будет малыш. Хочешь?

По лицу ребёнка легко было прочесть раздирающие его сомнения, страх и огромное любопытство. Саша очень похож на отца, такой же эмоциональный. И так же пытается это скрывать. Сколько же боли выпало на долю маленького человека!

Я перебирала пальцами мягкие волосы и молча ждала решения мальчика. Как и Лютому, ему было нужно время, чтобы победить своих демонов. Как и Лёше, ему очень хотелось снова поверить в то, что жизнь не только боль.

Глава 5

Лютый

Мне хотелось на воздух, но я не двигался. Стоял, будто вкопанный, и ждал ответа. Я готов вторые сутки не спать, лишь бы увидеть от сына хоть маленький шаг навстречу.

И благодарность Лине распирала грудь, но я сдерживал чувства и неосознанно сжимал кулаки. Увидев обжигающий взгляд Саши, спрятал руки за спину.

— Я жду вас на улице, — проговорил с трудом и вытолкал себя на крыльцо. Как же тяжело представлять, что видел сын в ту ночь. Это заставило его вычеркнуть меня из памяти, а Лина для него теперь Мила. Та, которой больше нет. Я сам опускал тело в гроб и сам закапывал. Нет ее, но для малого она все еще жива.

Приложив ладонь к холодной стене, выдохнул через зубы, чтобы сдержать поток грубостей. Я старался меняться, не материться, быть лучше, мягче, сдирать с себя налипшую за последние годы грязь. Это было тяжело.

И звонок не шел из головы. На губах дрожали самые плохие слова в моем лексиконе, а разрезанное фото сына добавляло остроты, пугало до чертиков. Лина не должна об этом узнать, пусть лучше лошадью занимается. Это отвлечет ее от правды, а с тем, кто может тревожить мою семью, я разберусь.

Я отлепился от стены и пошел в домик охраны. Двое мужчин стояли у ворот и распускали вокруг себя облака дыма. Не переношу запах сигарет, и ребята знают, выбросили бычки в мусор, стоило мне подойти ближе.