— Дайте минутку, — попросил я следователя.

Мужчина покладисто улыбнулся и, кивнув, вышел на улицу. Со мной остались ребята в форме и Кирсанов. Я не смотрел на тестя, не искал в нем поддержки, не ждал совета. Понимал, что ему на меня плевать. Уйду из жизни дочери, всем станет легче и спокойней.

Никто не забыл, что я сделал. Мы просто старались об этом не говорить, обходить стороной острые углы и не напоминать.

Достаточно! Я не хочу прятать голову в песок, как страус. Я не трус, потому отвечу за все, что сделал. И да простит мне любимая жена, сын и нерожденная дочь.

— Тетя, — я обратился к родительнице, что тихо плакала возле стены. Я еще ранним утром пояснил ей, что другого выхода избавиться от Чеха нет, — приведи Сашу, пожалуйста.

С сыном все-таки пришла заплаканная Лина. Когда она увидела мои скованные за спиной руки, едва не сложилась пополам. Качнулась вперед, прикрыла ладонью губы, чтобы не закричать. Она сильная, она справится. Я глотал ее образ, безмолвно благодарил за то, что спустилась, и не мог напиться. Мне было мало. Хотелось большего, объятий, запаха, прикосновений, но нельзя. Это слишком привязывает ее ко мне, вживляет меня в нее, и тогда расставаться будет больнее.

Жена держала за руку Сашку и вела по ступенькам. Он сжимался и упирался, будто его хотят наказать.

Я подошел к краю дорожки и неуклюже присел. Пришлось встать на колени и немного согнуться, чтобы оказаться с сыном на одном уровне.

— Береги маму, Александр. Обещай."

"Саша испуганно зыркнул на Лину, а потом повернулся ко мне и кивнул. Он сжимал ладонь жены тонкими пальчиками, отчего они белели, и переводил взгляд с меня на Кирсанова, а потом снова на меня.

— Не разрешай маме плакать, договорились? — попросил я.

— Ты уходишь? — вдруг спросил сын. — И не вернешься?

— Вернусь. Обязательно вернусь. Ты будешь ждать?

Саша приоткрыл рот, а потом мотнул головой. Сжал кулак и отвернулся.

— Я твой папа, помнишь? — мягко подсказал я.

— Нет, мой папа меня никогда бы не оставил, — сказал он твердо и жестко поджал губы. Не повернулся, смотрел в пол, в сторону, но не мне в глаза.

— Я не хочу тебя оставлять, Саш, но мне приходится. Чтобы вы с мамой были в безопасности, папе нужно уйти.

— Ты не мой папа, — Саша вдруг стал злым, оскалился, вцепился в мое лицо взглядом, наполненным обидой и болью.

Я понял, что не выдержу очередной бой за право называться отцом. Сейчас совсем не было моральных сил на это, потому просто попросил:

— Обними меня на прощание, сын, — и перевел взгляд на Лину.

Глядя снизу вверх, я чувствовал ее превосходство. Моя королева, я склоняю перед тобой голову, видишь? Только дождись. Она сверлила меня взглядом, жевала губы и молчала.