– Как видишь, в порядке, – бросил он, поднимаясь по ступенькам в карету. – Отправляемся.

Маркель сел на скамейку и наткнулся на ещё один озабоченный взгляд – госпожи Бернадет.

– Мы немного забеспокоились из-за вашего долгого отсутствия, – поделилась она, – но потом я вспомнила, как теряешь время в нашем прекрасном Шерстонском лесу.

Смотрительница библиотеки улыбнулась:

– Когда я была помоложе, могла бродить тут целый день. Изумительное место. Вы согласны, Ваше Высочество? Мощь дубов-исполинов покоряет настолько, что хочется остаться здесь навсегда."

"Вот Маркель чуть и не остался навсегда. Он до сих пор не мог понять, как после такого удара головой умудрился очухаться без посторонней помощи. Хотя… В его сознании вдруг шевельнулось странное воспоминание. Возможно, помощь и была. Очень смутно, будто в тумане – то ли быль, то ли просто пригрезилось – но он припомнил прикосновение к его лбу чьей-то ладони и тихий странный шёпот, смысл которого не разобрать. Будто слова произносились на неродном для Маркеля языке.

Интересно, это ощущение было только иллюзией, рождённой ушибленной головой, или ладонь существовала на самом деле? Узкая женская ладонь с длинными пальцами, так похожая на ту, что время от времени перелистывает страницы и принадлежит пугливому мотыльку в нелепой накидке.

Маркель уставился на Амалию придирчиво. Могла это быть она? Нет, поверить, что эта робкая пичужка таскалась за ним к источнику, он не мог. Она ведь, кажется, даже позы не сменила с тех пор, как он оставил её с Бернадет в карете, а сам пошёл искать приключений на свою голову. Скорее, видение можно объяснить тем, что он слишком много думал о девчонке последние несколько часов, вот она и привиделась ему, когда он впал в полузабытье от удара. Дьявол! Маркель почувствовал раздражение. Вот только не хватало, чтобы она являлась ему во снах. Скорее бы доставить её во дворец и забыть. Пусть отец возится с ней.

Когда карета въехала в столицу, Амалии уже и притворяться не нужно было, что её захватил вид за окном. Да она просто не могла оторвать глаз от проплывающих мимо картин. Флорея очаровала аккуратными ухоженными особняками, ровными мощёными улицами, фонтанами, уютными сквериками, роскошными экипажами, проезжавшими мимо. И всё это было так красиво и так не походило на скромный маленький Шерстон, что Амалия вдруг почувствовала себя здесь чужеродным элементом. Примет ли этот шумный богатый светский город её, сироту, выросшую в пансионе, знающую о столичной жизни только из рассказов настоятельницы?

– Остановите, пожалуйста, возле центральной таврены, – попросила госпожа Бернадет. – Сниму там комнату на пару дней, – пояснила она принцу. – А как только закуплю нужные учебники, вернусь в Шерстон, воспользовавшись дилижансом.