Она накинула распашное домашнее платье и выскользнула за дверь."

"Во дворце, несмотря на поздний час, было шумно — слуги разгребали последствия праздника. Единственное, о чем она молилась — не столкнуться где-нибудь ненароком с Фацио Соврано. Джулия перешла в другое крыло дворца, свернула в угловую башенку и велела слуге, стоящему у двери, доложить.

Амато ждал. Он сидел за резным столом в свете тусклых свечей и цедил вино, будто за ужином оказалось мало. Джулия подошла к столу:

— Ты хотел меня видеть, брат?

Он улыбнулся:

— Итак, я полагаю, ты счастлива?

Джулия оставила глупый вопрос без ответа:

— Почему я, Амато?

— А почему бы не ты? У меня две сестры.

— Он выбрал Марену. Почему я?

Амато повел бровями:

— Эти вопросы надо задавать не мне. Помолвка состоялась, это видели все.

Джулия сглотнула, стараясь держать себя в руках:

— Тогда зачем ты позвал меня?

Амато барабанил пальцами по столу:

— Завтра к рассвету ты должна быть готова в дорогу. Минимум вещей, одна служанка. Позже обозом пришлют то, что Паола сочтет нужным. Можешь идти к себе.

Джулия остолбенела. Стояла, понимая, что ее попросту знобит. Она собралась с духом и открыто посмотрела на Амато:

— В какую дорогу?

Брат небрежно махнул рукой:

— Ты уезжаешь в Альфи. Со своим женихом.

Внутри все обмерло, сердце перестало биться:

— Почему это? Кто это сказал?

Что-то шевельнулось в самом темном углу:

— Я сказал.

Джулия невольно попятилась, когда в неверном свете свечей высветилось лицо Фацио Соврано, дрогнула жемчужная серьга. Он пристально смотрел, и под этим взглядом хотелось сжаться. Джулия сильнее запахнула домашнее платье на груди, вдруг осознав, что не одета. Покачала головой:

— Я не поеду… Я не поеду! У меня есть полгода со дня помолвки. Я должна оставаться дома.

Соврано смотрел на нее, потирал подбородок, а его глаза, в которых отражалось пламя свечей, будто жгли насквозь.

— Вы поедете, сеньора, потому что я так хочу. Скорее, требую. И если вы не изволите к рассвету быть готовой, вас повезут в том, в чем достанут из постели.

Глава 6

Джулия пыталась спорить, умоляла брата вмешаться, но все было бесполезно — он не желал даже словом выступать против Соврано. Амато было все равно. И она готова была поспорить, что брат думал лишь о том, чтобы Фацио и его люди поскорее убрались. С ней, или без нее — не имело никакого значения. Лишь бы скорее и как можно дальше. Джулию уже списали, вышвырнули, как швыряют с палубы судна балласт. Семья ее отвергла. Единственное, что еще все же волновало Амато — предстоящий брак. Чтобы он был заключен, как полагается. И консумирован. И брата уже не расстроит, если на следующий же день Джулия попросту умрет — формальности будут уже улажены. Теперь казалось, что это никого не расстроит. Даже Марену.