Лапа будто чуял возможный исход и забирался повыше, чтобы кот мог беспрепятственно совершать свои ночные набеги. Лапушка предвидел. К счастью… Но что тираниха? Неужели посмеет обвинить?

Фацио холодно посмотрел на мать. Казалось, он был погружен глубоко в свои мысли.

— Так кого вы обвиняете, матушка?

Та вздохнула, маленькие розовые губы скривились:

— Разве не очевидно? Эта безобразная старая ведьма.

Джулию будто окатили кипятком. Она выступила вперед, не собираясь слушать эту грязь:

— Господь с вами, сеньора! Теофила на такое не способна! Я ручаюсь за нее, как за себя.

Тираниха прижала тонкие пальцы к вискам, будто вот-вот собиралась заткнуть уши:

— Ложь! Все ложь!

Джулия покачала головой:

— Не ложь, сеньора. И вы сами это прекрасно знаете. Ваш кот давно повадился лазать по ночам в мою спальню и есть Лапушкину курятину, оставленную с вечера. Мы не гоняли его. И сегодня ночью он тоже приходил. Беда в том… что вы об этом не знали. А вашего кота жаль…

Тираниха побагровела. Сжала кулачки, кинулась к Джулии и занесла руку, но Фацио перехватил удар у самого лица. Сеньора Соврано тут же мертвенно побледнела. Растерянно смотрела в лицо сына. Тот оттащил мать на несколько шагов, разжал хватку:

— Не смейте. Никогда.

Та шумно выдохнула, даже притопнула ногой. В несколько широких шагов подскочила к Доротее и отхлестала ее по щекам обеими руками с такой силой, что у той, наверняка, зазвенело в ушах. Кажется, от этого жеста тиранихе стало немного легче. Она стояла и растерянно смотрела на сына.

Фацио нервно сглотнул:

— Вас запрут в покоях, матушка. Завтра утром я приду, чтобы поговорить с вами.

Тонкие брови сеньоры Соврано ползли вверх:

— Запрут? Меня? На каком основании?

Фацио стиснул зубы:

— На основании моего приказа. Возвращайтесь к себе. Либо вы пойдете добровольно, либо я прикажу сопроводить вас с охраной.

Тираниха фыркнула, задрала голову, подобрала юбки и удалилась, громко стуча каблуками.

Фацио с болью в глазах посмотрел на Джулию, проговорил едва слышно:

— Отец был прав. Вот и доказательство.

Он выглядел разбитым, усталым. Потерянным. Наверняка Фацио давно о чем-то догадывался, но не хотел уверяться. Джулия подошла и положила голову ему на грудь. Она просто чувствовала, что сейчас это важно. Ни вопросы, ни обвинения. Просто молчание рядом и тихое наивное заверение:

— Теперь все будет хорошо.

Глава 62

— Я не могу. Я не должна… Это твоя мать!

Джулия покачала головой, нахмурилась, отстраняясь. Она была растеряна, и эта неуверенность делала ее такой ранимой, такой нежной. Такой настоящей… Фацио тронул ее за плечи, посмотрел в лицо, в лучистые глаза с осенней рыжинкой:

— Ты и должна. Правду знаете лишь ты и Дженарро. Присутствие слуги — это слишком, а твое будет равносильно суду присяжных.