Я снова почувствовала сожаление.

Когда я постучалась костяшками пальцев по дверному косяку, давая знать о своём приходе, няня вздрогнула и посмотрела на меня с легко читаемым на её лице ужасом. Кажется, меня принимают за демона. Я не решилась входить, осталась на пороге. Я даже не решилась произнести «доброе утро». Сказала просто:

— Утро, — «доброе» в наших обстоятельствах неуместно.

Няня не отвечала, по её щеке сползла слеза, оставив влажную дорожку.

Мда, просто не будет.

В очередной раз пытаться достучаться? Пытаться объяснить, что Мили была обречена, и сейчас получила вожделенную свободу? Возможно, где-то там Мили точно также как я получила второй шанс.

Вряд ли, но Мили могла бы стать мной, заняв пустую оболочку.

— Уходи, ты не моя девочка, — няня скорее прошептала, чем сказала.

Я вздохнула:

— Если я уйду, что будет с вами?

— Я буду молиться и последую за моей Мили…

Просто шикарно! Но разве я могу так легко сдаться?

— Мили давно ушла. Где же вы её найдёте? К тому же Мили хотела, чтобы я о вас позаботилась.

Я надеялась, что если я буду напирать на последнее желание Милимаи, няня послушает меня хоть немного, но она осталась глуха.

Впрочем, я по-человечески её понимала. Потеряв единственного близкого человека, она будучи пожилой и больной, потеряла смысл жизни.

— Заботься, — безразлично разрешила она.

Вот и поговорили.

Хотя…

— Мачеха, это она лишила вашу подопечную нормального детства, отправила на смерть. Как насчёт того, чтобы заставить мачеху ответить?

— Заставь, — няня не заинтересовалась.

Что же, пусть так.

Я вышла в коридор и ненадолго задумалась. Я не могу помешать няне скорбеть. В конце концов, ей действительно больно.

Время покажет.

Я вернулась к своему первоначальному плану: чтение книг из библиотеки, осторожные расспросы жены старосты, вылазка в ближайший город. Зима близится, до холодов всего несколько месяцев, время терять нельзя.

Позавтракав в своей комнате, я отнесла одну порцию няне, одну — жрице, отправила Мрысью отмывать мою спальню — наконец-то буду жить в чистоте! — и отправилась в деревню. Я нашла самый простой предлог для визита и расспросов. Раз мне готовит жена старосты, то я её поблагодарю и подарю пару медяшек или кружевной платок, по обстоятельствам.

Я неторопливо шла по тропинке.

Деревня встретила меня шумом повседневных забот. У кого-то зудела пила, стучал молоток. Две женщины копались в огороде, за забором мелькнула любопытная детская мордашка. Под ногами безбоязненно путались куры, впереди залаяла собака. Словом, жизнь била ключом.

На меня внимания почти не обращали — привыкли, что в усадьбе живёт дочь господина.

— Барышня, научилась рыбачить? — нахально окликнул меня мальчишка лет десяти.

Я прищурилась.