— Ни в коем случае! Мили была слаба здоровьем не смогла получить образования. Несмотря на то, что я отец, мой долг перед Его Царосским Величеством быть не предвзятым. К моему глубочайшему сожалению, Мили недостойна…

— Леди Милимая недостойна? Леди Милимаю посчитали достойной Его Царосское Величество, когда назвал в указе её имя, принцесса Каранимаиса, когда вчера пригласила леди Милимаю сопровождать её в течение дня, и я, когда назвал леди Милимаю своей невестой. Барон, вы можете быть несогласны, в этом нет ничего особенного. Но вы смеет открыто высказывать своё несогласие?

— Герцог, — барон чуть ли не скулил, — я всего лишь посчитал своей обязанностью удостовериться, что всё действительно в порядке.

— Хм.

Ирсен, наконец, отпустил барона. Подозреваю, что лишь на время.

— Леди Милимая, — обратился он ко мне, — вы ведь впервые во дворце?

— Да, герцог, — очень смутно представляю, как нему обращаться публично, но, судя по отсутствию реакции у зрителей, мой вариант допустим.

— И вы приглашены сегодня на чаепитие к Её Высочеству?

— Всё верно.

Зачем он переспрашивает то, что и так знает? Для зрителей? Лично меня чужое внимание совершенно не радовало, оно наждачкой проходило по коже, хотелось встряхнуться, избавляясь от прикипевших взглядов и укрыться. Но… Это не то, что я могу себе позволить. Статус невесты обязывает.

Герцог улыбнулся с непонятным предвкушением, но взгляд, которым он смотрел на меня, был совсем иным — мягкий, обволакивающий, дарящий уверенность и спокойствие, а ещё колдовской. Я совершенно забыла, где нахожусь, забыла про придворных, про барона, здравых мыслей в голове тоже не осталось. Я замерла будто пришпиленная бабочка, пойманная на свет. Моё сердце забилось чаще, мне показалось, что щёки начинают гореть, и я неожиданно для себя я смутилась, попыталась отвернуться, вырваться из плена чарующего взгляда.

— Леди Милимая, вы позволите мне перехватить у Её Высочества шанс первым показать вам Коронный дворец и Королевский остров?

— Ах… Я была бы счастлива.

Герцог подхватил мою руку за самые кончики пальцев, склонился и невесомо коснулся губами тыльной стороны ладони. Его касание слишком мимолётно, чтобы назвать поцелуем, но взбудоражило меня сильнее самого страстного из поцелуев. Меня словно током прошибло.

Я окончательно потерялась в своих эмоциях, и то, что не собиралась влюбляться, не собиралась на полном серьёзе становиться герцогиней, а рассматривала помолвку как временную меру, стало абсолютно неважно.

— Вы кружите мне голову, — сказала я честно.

Герцог снова неуловимо переменился, хмыкнул.

Оглянувшись, я поняла, что мы уже покинули зал перед приёмной, и больше на нас никто не смотрит, не считая равнодушных караульных.