— На дворе ночь! Позволяя себе подобное, ты позоришь не только себя, не только меня, не только своих сестёр, но и герцога!

Ранний вечер, вообще-то.

— Отец, стоит ли говорить так громко? У улицы есть уши. Будет плохо, если люди начнут повторять ваши слова. Что касается вашего вопроса, то ателье посетила Её Высочество и приняла живейшее участие в выборе фасонов, подборе сочетания тканей и цветов. Я безусловно передам принцессе, что вы были крайне недовольны тем, что она меня задержала.

Барон побагровел. Барон сжал кулачищи. Верхняя губа приподнялась, как у готового зарычать волка.

Я смотрела спокойно и гадала, какова вероятность, что однажды барона хватит удар.

Он распахнул дверь, пропуская меня и Ситу в холл, захлопнул и только тогда позволил себе продолжить:

— Ха! Полагаешь, я поверю, что одна из принцесс явилась в третьесортное ателье?!

— Во-первых, не третьесортное. Во-вторых, Не одни из, а Кара, — полное имя я не выговорю.

— Клевета и фамильярность в адрес Её Высочества принцессы Каранимаисы?!

— Ха! Отец, подайте жалобу царосу, нас рассудят по справедливости.

— Возмутительно! — вмешалась мачеха.

Я не упустила шанс:

— Леди, вы сказали возмутительно, что царос судит справедливо? Осторожнее, леди.

— Что за чушь ты несёшь?!

Барон готов был схватить меня и, как минимум, встряхнуть, чтобы избавить от дури.

Бессмысленную перебранку прервали две гулких удара подряд, будто кто-то ударил небольшим молотком по металлической пластине. Мы все замолчали, а дворецкий устремился к дверям, вышел и, не прошло и минуты, вернулся, приведя за собой служанку Кары.

Девушка стояла с гордо поднятой головой. Обведя взглядом холл, она остановилась на бароне, молча поклонилась, а затем повернулась ко мне и снова поклонилась:

— Леди Милимая, моя госпожа принцесса Каранимаиса приглашает вас на чаепитие завтра, — служанка подала мне конверт с приглашением.

 — Её Высочество добавила, что всенепременно желает видеть будущую супругу своего брата.

Для разнообразия барон побледнел.

Я кивнула служанке:

— Передай Её Высочеству мою признательность.

Служанка откланялась. Я же победно посмотрела на барона, фыркнула и поторопилась к себе, пока меня вновь не втянули в разборки.

По флигелю я промчалась вихрем.

Заглянула к няне, заверила, что я всё помню и очень скоро отправлю её в монастырь. Я уже придумала — попрошу поспособствовать либо Кару, либо напрямую жреца. После няни я уделила внимание Сите, уточнила всё ли в порядке, и она заверила, что да. И, наконец, я поднялась на самый верх. Сахарок возлежал на подоконнике и лениво поглядывал вниз, а жрица увлечённо водила по его белоснежным бокам щёткой. Пара прекрасно проводила время. Увидев меня, Сахарок даже не привстал, покосился и остался лежать. Что же, мне же легче.