Направившись в ванную тут же перекрываю стояк и, попросив у Насти кусок плотной ткани, наматываю его на отверстие в прорвавшей трубе."

"— Собирай вещи и поднимайся с Алёшей ко мне. Сейчас что-нибудь решим, — говорю всхлипывающей девушке, которая молча наблюдает за моими действиями.

— Мне очень-очень жаль, — произносит она. — Я представляю сколько денег придется потратить на то, чтобы все уладить…

— Брось, ты не виновата в том, что прорвало трубу.

— Что скажут соседи? Что скажут арендодатели? — спрашивает она, активно жестикулируя руками. — А мебель… она же может испортится.

— Занимай любую из моих комнат. Думаю, что здесь оставаться вы пока не сможете.

К счастью, Настя недолго спорит и, взяв с собой необходимые вещи, берет Алёшку на руки и поднимается в мою квартиру.

Решать мне приходится немало: с аварийной службой, арендодателем квартиры и с соседями снизу у которых начал течь потолок. Затем приезжает клининговая компания, которая обещает, что к утру воды в помещении не будет.

Я поднимаюсь в собственную квартиру примерно в два часа ночи. Щелкаю дверным замком, а затем вспоминаю, что у меня в квартире, возможно, спит ребёнок и стараюсь вести себя как можно тише.

Понимаю, что Настя заняла соседнюю со мной комнату по тонкой полоске света, ведущей из приоткрытой двери. Когда прохожу мимо, непроизвольно заглядываю внутрь и вижу, как Настя, напевая колыбельную сыну, прижимает его к себе.

Пробуждаюсь я сложно и только ледяной душ помогает разлепить веки и немного прозреть, но, видимо, не до конца. Обмотавшись полотенцем выхожу из спальни, чтобы включить кофеварку и перейти к следующему этапу собственного пробуждения. Но это становится лишним, когда я замечаю порхающую на кухне Настю, которая переворачивает на сковородке блины.

Когда она замечает меня на пороге, то на её щеках тут же появляется заметный румянец. Сам того не хотел, но смутил девушку. Наверное, недосып все же сказался на мне — я совершенно забыл о том, что живу теперь не один и надо бы носить на себе больше одежды.

— Доброе утро, Артур. Блинчики с джемом почти готовы.

— Надо же, — удивленно вскидываю брови. — Мне никогда не готовили завтраки.

И это чистая правда. Мои отношения с женщинами не были столь серьезными, чтобы встречать с ними утро.

Обычно к ночи они исчезали и меня это более чем устраивало.

— Пока я… пока мы с Алёшкой временно здесь живем, я могла бы делать это каждый день, — произносит Настя и ставит на стеклянный обеденный стол тарелку с блинами.

Выглядит аппетитно и я тут же чувствую, как в животе начинает настойчиво урчать.

— Спасибо, Настя. Одну минуту, я только переоденусь.

Когда возвращаюсь на кухню, Алёшка уже не спит, а мирно сидит у мамы на руках, сунув маленький кулак себе в рот.