Звонок мобильного отвлекает и первым делом я думаю о том, что не хочу снимать трубку, кто бы там ни был. Но взглянув на экран понимаю, что не ответить не могу.

— Слушаю.

— Привет. Я не отвлекаю? — слышится голос Насти на другом конце провода.

— Нет, не отвлекаешь, — немного, но вру.

— Я просто очень сильно хотела услышать твой голос…

Глава 37

Артур.

После нескольких часов затяжных пробок я наконец-то попадаю домой. Ещё на пороге нюх улавливает запах запечённого картофеля, сыра и мяса. Рот мгновенно наполняется слюной, и я думаю о том, что это все-таки чертовски приятно, когда кто-то ждёт тебя домой.

До тридцатилетнего возраста я даже не задумывался о серьезных отношениях, ограничиваясь короткими необременительными связями. Потом в моей жизни появился Макс, который был не слишком положительно ко мне настроен. Первый год или два он сомневался в том, что я смогу стать для него нормальным родителем и заменить рано умершую мать, а я только и делал, что пытался заслужить этот статус и компенсировать утраченное время. Поэтому ни о каких серьезных отношениях в этот период речи не шло. А после я уже и сам стал сомневаться надо ли мне это всё?

— Привет, — здоровается Настя.

— Привет.

Если она и стесняется, то совсем немного, потому что в следующую секунду, едва я переступаю порог квартиры, она виснет у меня на шее, обволакивая запахом ванили. Я глажу её по спине и опускаюсь ладонью к пояснице. Настя хрупкая, маленькая и нежная. Она смотрит на меня с таким обожанием, что я чётко осознаю — в этот раз ранить её своим отказом я бы не смог.

— Скорее мой руки, ужин уже остывает, — произносит она, отстраняясь.

Светлые волнистые волосы распущены по плечам, на губах виднеется отблеск розовой помады. На Насте симпатичное короткое платье с серебристыми вставками по бокам, которое оголяет бесконечно длинные ноги. Я отвожу взгляд, потому что чувствую, как в области ширинки вновь становится тесно. Видно, что Настя хотела мне понравится и ей это, впрочем, удалось.

Я мою руки и прохожу на кухню, где накрыт стол. Еды приготовлено столько, что можно было бы накормить минимум роту солдат. Сам я столько не осилю, но обижать Настю не стану, поэтому просто благодарю её за изумительный ужин и приступаю к трапезе. Раз Макс не оценил её как хозяйку, стану оценивать я.

Настя садится напротив и к еде почти не притрагивается. Она оживленно рассказывает о том, как прошел её день и волнуется по поводу предстоящего выхода на учёбу. Её разговоры меня ничуть не раздражают, потому что среди сотен искусственных улыбок и заученных фраз, среди девушек и женщин, которые пытались казаться лучше, чем они есть, Настя — самая искренняя. От неё не пахнет фальшью, она говорит то, что на самом деле думает и чувствует.