Вон дверь в гардеробную, там есть зеркало во весь рост.

Я встала из-за стола и с опаской двинулась в указанном направлении.

Так называемая гардеробная с первого взгляда впечатлила меня своими размерами, я чуть не забыла, зачем вообще сюда пошла. Эта комната оказалась едва ли не больше спальни, и все ее стены были сплошь увешаны всевозможными нарядами всех цветов и оттенков. Сразу видно, что герцогская дочь ни в чем не знала отказа!

У дальней стены я заметила огромное зеркало во весь рост. Обрамленное тяжёлой золочёной рамой с искусно выгравированными лилиями, оно занимало в ширину не меньше полутора метров, а в высоту — все пространство от пола до потолка. Это было даже не зеркало, а настоящее произведение искусства. Но я почти не обратила внимания на его красоту, думая только о том, насколько я изменилась. Внутри вдруг все похолодело, и я, опустив глаза, медленно приблизилась к зеркалу.

Наконец, настал момент истины. Набрав в грудь побольше воздуха, я, словно в омут головой, подняла взгляд на своё отражение.

О! Майн! Гот! Это все, что я способна была выдавить из себя. В зеркале передо мной была одновременно я и не я. Словно какая-то улучшенная копия меня самой: более утонченная, более изящная, более женственная. Огромные фиалковые глаза на тонком бледном личике, чуть подсвеченные румянцем скулы, маленький нос, пухлые губы. Нет, я тоже была красоткой по нашим стандартам, но это была какая-то не человеческая, а ангельская красота. Ну, или эльфийская.

Из-под облака золотисто-платиновых волос выглядывали заостренные кончики ушей — маленькие и аккуратные, а тело, скрытое шёлковым платьем, было тонким и гибким. Росту во мне так и не прибавилось, как была «метр с кепкой», так и осталась, зато грудь слегка пополнела, а талия, наоборот, стала уже. Хотя, скорее всего, это была заслуга платья.

На минуту даже страшно стало, как я теперь от поклонников отбиваться буду? Но потом вспомнила, что я больше не человек, а эльф, а для эльфов такая красота самое обычное дело и они давно перестали обращать на неё внимание."

"Из гардеробной вышла в глубокой задумчивости. Это у себя дома я была умницей, красавицей и папиной дочкой. Меня любили и баловали все родные, ведь я была единственной девочкой на всех братьев, дядьев и кузенов. А здесь мои знания никому не нужны, красота — обычное дело, и рядом нет никого, кто бы беспокоился обо мне.

И такая жалость к самой себе комом к горлу подступила, что я не удержалась и проронила пару слезинок. Но быстро взяла себя в руки. Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил мою слабость. Тогда точно раздавят. Я уже поняла, что несмотря на все изменения, меня все равно считают здесь презренной человечкой, и держатся обходительно только потому, что герцог приказал обращаться со мной, как с госпожой.