Кроме лесного народа они вступали в браки с дроу. Дети от дроу и эльфов не были полукровками: сыновья рождались асурами, дочери получали расу матери. В этом мире не было полукровок, демиурги позаботились о чистоте крови для своих созданий и каждое дитя, рожденное от двух рас, получало все данные того из родителей, чей пол наследовало.

Так матерью самого Эрионара была темная эльфийка Джанна — единственная племянница короля дроу. Правда, сами они предпочитали называть себя Эл'Селверин — дети трех лун, ведь именно луны Эретуса были их единственным светилом. Дроу физически не переносили солнечный свет.

Вступив в брак с Владыкой Леовереном, отцом Эрионара, Джанна заключила союз на века между асурами и дроу. Оказалось, что отец Эрионара не больше, не меньше, как наиглавнейшее существо на Эретусе, повелитель всех асуров, самый мощный источник магии в этом мире. И скоро мне придется встретиться с ним за семейным обедом!

А двоюродный брат Джанны и по совместительству наследник темных эльфов, Айренир так же будет присутствовать на обеде. Хоть он и младше Повелителя Молний почти на пятьсот лет, но приходится ему дядей и по правилам этикета именитый племянник обязан оказать ему честь.

Что касается сестры Эрионара, Арейны, то она такая же дроу, как и мать. Говорят, что внешность всех темных довольно специфична, а еще они непревзойденные воины и маги, и вообще единственная раса на Эретусе, где женщины полностью равноправны с мужчинами, как в любви, так и на войне. Так что Джанна и Арейна вовсе не нежные лилии, а скорее дикий шиповник: ароматный, привлекательный и очень колючий."

"У этой расы в чести сила, боевые заслуги и твердость духа.

Интересно, как они отнесутся ко мне? Не слишком приятно ощущать себя самым слабым существом на этой планете. Особенно, когда предстоит встреча с местными амазонками!

Наконец парвати оставили меня в покое, и я смогла подойти к зеркалу. Что ж, весьма неплохо. Вышитые золотом шаровары и такой же лиф с короткими рукавами оставляли живот и руки полностью обнаженными, сверху одевалась полупрозрачная туника со скромным вырезом и длинной до пят. Под газовой тканью смутно угадывались линии силуэта, а завершали туалет многочисленные звенящие браслеты и нити драгоценных камней, нанизанных на золотую струну.

Такими же нитями были перевиты мои косы, уложенные в искусную корону, только на затылке остались виться несколько коротких пушистых прядей. Парвати насурьмили мои золотистые брови и ресницы, от чего глаза стали глубже и выразительнее, делая меня еще менее похожей на человека. Странные узоры на лице переливались жемчужным блеском, светились мягким перламутром, точно живые.

В сердце закралась тоска по своему прежнему облику и прежней жизни.