Всё равно мне не нравилось носить на себе шкуры убитых зверей.

В кабинете собираю все свои бумаги, зарисовки, заготовки для работы. К счастью, я привыкла работать на ноутбуке из-за мобильности, и не брала компьютер. А вот графический планшет небольшой и с лёгкостью помещается в сумку.

Забираю все свои вещи, подчистую. Пусть подавится.

Соловьёв

Вячеслав нехотя выпускает Лизу, и она проходит в дом. Слава не противится: пусть заберёт все свои вещи.

– Думаешь, самый умный, да? – Слава шипит на меня, и я прямо чувствую запах перегара. Морщусь: никогда не позволял себе пить в таких количествах.

Помнил, кем был мой настоящий отец. Не хотел активировать гены. А вот Слава, видимо, забыл, отчего умер его папаня.

– Думаю, что ты не умеешь выбирать покровителей. И не думаешь головой, когда они приказывают тебе столь отвратительные вещи, – холодно отвечаю я.

Конечно же – я злюсь. Но пошёл он в пень. Меня ещё разборки с отчимом ждут. И с мамой, потом что просто так она в измены мужа не поверит.

– Да чего ты понимаешь в жизни! Твой отчим принял тебя, как сына! Человека хотел из тебя сделать, а ты поступил как последняя тварь, – плюёт он мне под ноги.

– Неблагодарный. Выросло убожище, а не человек.

– У нас очень разные понятия о значении «человек», – отмечаю я. – И тебя бы я тоже человеком бы не назвал. Так, жалкой пародией. Очень жалкой.

Слава прожигает меня взглядом. Но, к счастью, Лиза спускается вниз с огромным количеством чемоданов в руках. Кидаюсь ей, чтобы помочь.

Незачем строить из себя сильную. Мы уезжаем, не дав Славе возмутиться.

Акт 13: Разговоры по душам

37

Иванова

После спектакля, устроенным Славиком, домой мы ехали в полной тишине. Чувствовала себя отвратительно.

Подташнивало только от одной мысли, за которого планировала выйти замуж.

Ярослав был чертовски участливым, и я даже на секунду подумала, что это тот самый человек, в которого я влюбилась в одиннадцатом классе. Могло ли что-то измениться? Была ли какая-то особая причина нашего глупого расставания?

Ярослав также молча помог занести домой все вещи, не дав тащить что-то самой, а затем коротко спросил:

– Родители дома?

– Нет, – качаю головой я. – Будут только вечером.

А самой так и хочется попросить его остаться. Он словно читает мои мысли и спрашивает:

– Тебе нормально остаться одной после того, что ты пережила?

Смотрю на него и даже злиться не могу.

Конечно, всё это вскрыл он, в одночасье разрушив отношения со Славой. Но если бы вскрывать было нечего, и отношения были бы прочными, а не построены на лжи, лицемерии и изменах, мы бы со Славой всё равно поженились.

– Заходи, – коротко бросаю я, не выдавая своей радости, что не буду одна ближайшие несколько часов."

"Ярослав жадно осматривается по сторонам, словно никогда здесь не был. Здесь мало чего изменилось.