Молчу, потому что наше счастье могло разрушиться не из-за глупой оплошности Соловьёва, даже не из-за дурацкого спора, а из-за наставления отчима, с которым девятнадцатилетний парень совладать был не в силах.

– Теперь ты позволишь мне рассказать? – после небольшой паузы интересуется Соловьёв.

– Я тебя внимательно слушаю, – наконец, говорю я.

Хочется просто знать правду. Как бы я не пыталась отрицать, но Ярослав мне всё ещё небезразличен. И это ужасно, потому что я выхожу замуж за другого.

За его школьного друга!

– Задолго до того как я ушёл с экономических курсов, отец пытался подсунуть мне Карину – дочь его партнёра. Отцы хотели укрепить оба бизнеса. Но я отказался. Я не разменная монета, я – человек со своими потребностями.

– Отчим действительно хотел вылепить тебя по своему подобию, – неожиданно произношу слова поддержки. Но это то, что я думала всегда.

Ярослав кивает, прерывается. Тяжело дышит. Я вижу, как ему тяжело это рассказывать.

– Это было очень тяжело. Мать была полностью на стороне отчима и тоже хотела видеть во мне будущего бизнесмена. Я отказался от курсов, чем разозлил отчима. А затем я начал рассылать во все возможные университеты, в том числе и за границей, свои документы. Я надеялся, что глупого спортсмена хоть где-то возьмут.

– Ты не глупый, – еле удерживаюсь от того, чтобы дотронуться до его руки. Еле сдерживаюсь от того, чтобы его погладить.

Нельзя позволить себе лишнего.

Нельзя.

– Спасибо, – Соловьёв кивает и по-доброму улыбается. – В конце концов, один из университетов Чехии согласился взять меня на стипендию. Это окончательно разозлило моего отчима: я обошёл его. Сделал что-то без его ведома и разрешения. Он вырастил меня, и я должен был отдать ему долг.

Сглатываю. Тяжело слышать, что бывают такие родители. Мои всегда поддерживали меня, стараясь сделать, как лучше. Даже сейчас у нас чудесные отношения.

Некоторое время мы молчим. Очень тяжело заговорить, прервать тишину. Мне хочется ненавидеть отчима, ведь, кто знает, мы могли быть сейчас счастливы с Ярославом, если бы не его преграды.

Но решать было не отчиму. Его пасынку. Ярославу.

– Именно об этом я хотел тебе рассказать. Что я уезжаю в другую страну, что я вряд ли смогу прилетать из-за отсутствия денег. Мы бы виделись от силы два раза в году… – пытается закончить свою мысль Соловей.

И я мгновенно вспыхиваю, перечеркнув все тёплые чувства, которые у меня на секунду возникли к бывшему.

– Но вместо правды ты решил соврать? Вместо правды, что будет невыносимо трудно, ты решил просто перечеркнуть наши отношения?

– Ты права. Я подумал, что так будет лучше для нас обоих. Я не хотел, чтобы ты страдала из-за меня. Я не знал, что будет дальше. Смогу ли я разгрести всё дерьмо, смогу ли я вынести все трудности, смогу ли найти себя.