Конечно, я понимаю, что нравы сейчас не те, что раньше, но я буду тебе весьма признательна, если ты прислушаешься к моим словам.

Ну и свекровь кому-то достанется! Заранее сочувствую.

– Хорошо, мам. Поверь мне, мы с Томой ничем предосудительным не занимаемся.

– Надеюсь, ты говоришь правду. Ты домой когда?

– Се…

– Завтра, – зашипела я. Совсем не понимает, что ли, что его лицо с признаками жестокого похмелья никак не подтверждает его слова об отсутствии «предосудительных» занятий.

– Завтра, – твёрдо сказал Женя.

– Тогда до завтра, сынок.

– Тома, почему вы… ты… сразу не сказала мне, что разговаривала с моей мамой? – с раздражением накинулся на меня Женя, как только положил трубку.

– Случай как-то не представился.

– Она меня теперь замучает расспросами, – сокрушался Женя.

Я пожала плечами и ухмыльнулась:

– Твои проблемы. Пойдём лучше есть! – крикнула я ему уже из кухни.

Бульон пришлось разогревать в микроволновке, чайник ставить заново, так как все безнадёжно остыло. Женя ел с аппетитом, иногда недобро зыркая на меня красными от вчерашнего перепоя глазками. Кто ж его поймёт, чем сейчас я ему не угодила. Он довольно странный, и его поведение и в трезвом виде иногда не поддаётся логике. Я налила ему огромную кружку чая, бухнула туда побольше сахара, положила перед ним пять таблеток антипохмелина, и вышла из кухни, чтобы запустить в стирку его вещи.

Из ванной я услышала стук в дверь, а потом голоса. Я сполоснула руки, вытерла их и вышла. В проёме входной двери я увидела Женю, по-хозяйски сложившего руки одна на другую у груди. На лестничной клетке стояли две вредные тётки – активистки нашего дома, которым никогда не сидится спокойно в своих квартирах, и они от безделья постоянно шастают по квартирам с просьбой подписать какие-то бумажки.

– Я же вам ясно сказал, ничего мы подписывать не будем. Уходите.

– А вы, собственно говоря, кто? – затараторила одна из них.

– А вы как думаете? – надменно произнёс он. – Я жилец. Правда, Томочка?

Она опять открыла рот, чтобы что-то сказать, но он захлопнул перед её носом дверь.

– Я не поняла, что сейчас произошло! – захлёбываясь от возмущения, почти выкрикнула я. Мужик с бодуна, с красными глазами, как у бешеного кролика, ещё и в моём халате – моя репутация испорчена окончательно и бесповоротно. – Эти две выдры сейчас пустят сплетни обо мне по всему дому!

Он пожал плечами:

– Твои проблемы.

– Я выгоню тебя сейчас же, прямо в этом халате и делай, что хочешь.

– Не выгонишь, – он покачал головой, – ты слишком добрая для такого.

– Зато вчера ты меня считал исчадьем ада, – усмехнулась я.

– Я ошибался. А может быть и нет. Но ты же понимаешь, что если ты меня всё же выгонишь, то нелепых сплетен будет гораздо больше.

– Ладно, считай, что ты меня уговорил.