Словно сквозь вату слышу, как что-то умоляюще говорит сестра, но нас никто не слышит!

Парни уже просто тащат нас с Алией куда-то в темноту, а я не могу, не могу сопротивляться!

Ужас пробивается даже сквозь вату, все плотней окутывающую сознание, и я отчаянно дёргаюсь в грубых руках, пытаясь позвать на помощь. Но голоса нет.

Парни смеются, говорят что-то грубое, грязное, и мой ужас выплескивается слабым криком… Но это бессмысленно! Никто нас не спасет, никто не поможет… О чем мы думали, идя сюда своем одни? Глупые… Наивные…

А затем что-то происходит, меня освобождают, я ощущаю спиной холод стены и оседаю по ней вниз. Слышу крики, вопли даже, и они страшные. Словно, кого-то убивают. И сквозь этот ужас — яростный звериный рев… Это все неправда. Это — сон. Воображение мое разыгралось…

Сон…

Последнее, что я помню, это тяжелые руки, бережно держащие меня, вкусный запах мужских духов, перемешанный с дымом кальяна. Мне спокойно и безопасно в этих руках.

Сильный мужчина несет меня, легко и быстро.

Я отключаюсь.

Глава 6

Открываю глаза и тут же со стоном закрываю. Голова болит ужасно, виски пульсируют, и ощущение, будто под веки насыпан песок.

Невозможно даже повернуться, сразу боль усиливается. Кроме боли, еще слышу какой-то ужасный монотонный вой, или ной, который забуривается в затылок и добавляет страданий.

Когда я начинаю стонать и хвататься за голову, вой прекращается, а мои губ касается край стакана:

— Вот, выпей, выпей, девочка моя, маленькая моя, как же так, как же так? А-а-а-а-а-а-а-а-а…

Так вот, что это за вой! Ох… Пожалуйста, не надо, прекратите…

Я глотаю прохладный напиток. На языке ощутимая кислинка, молочная такая… Что это?

— Это айран, моя хорошая, ты пей, поможет… Как же ты так? Ай-ай-ай-ай-ай…

Не на-а-а-а-адо-о-о-о-о…

Я еще пью, а потом пробую прекратить вой.

— Не-е-е… — ох, это мой голос? Кошмар какой!

— Что? Что, девочка? Еще пить? На, еще попей!

К губам опять подносят кружку. Я послушно пью.

И затем еще раз пробую голос:

— Не на-до… Пла-кать…"

"— Ой, ну как же не плакать, девочка моя, как не плакать? Ведь еле живая! Я перепугалась! Что скажу твоему отцу? А маме? Ах, какой несчастье! Ох…

— Не на-до… Го-во-рить…

Я не знаю, о чем она собралась рассказывать моим родным, но чувствую, что не надо! Нельзя!

Без сил откидываюсь на подушку, так и не сумев открыть глаза. Не знаю, кто рядом со мной, по голосу не могу опознать. Кто-то из тёток, похоже.

И это хорошо. Значит, я в доме бабушки.

Но что случилось? Что со мной?

Голова на попытки вспомнить отвечает болью, и я опять со стоном закрываю лицо руками.

— Ох, девочка моя! Девочка! Надо же было так упасть неудачно? И Алия моя тоже… Ах!

Значит, это тетка Аиша, мать Алии и Рустама.

Имя сестры тут же пробуждает болезненные воспоминания.