Да и не помню я этого с прошлого моего приезда… Хотя, тогда меня такие вещи и не интересовали…

— Красивая машина, — начинаю я опять разговор, уже удобно расположившись на мягком заднем сиденье.

Рустам садится рядом, открывает бар, предлагает мне воду, перекусить.

— Да, хорошая, — отвечает он довольно и проводит ладонью по обшивке, так, словно кошку любимую гладит.

— Дорогая? — рискую я задать не очень корректный вопрос, но Рустам с удовольствием подхватывает и начинает подробно расписывать характеристики машины. В эти мгновения ясно видно, что он — еще совсем молодой парень.

Просто мои земляки очень быстро взрослеют и становятся похожими на серьезных мужчин.

Это в Европе некоторые сорокалетние мужчины выглядят на восемнадцать-двадцать лет. А здесь такого не бывает. Южное солнце, горячая кровь… Все немного по-другому.

Мне и самой, наверно, не дашь мои восемнадцать. Невысокая, но уже вполне оформившаяся. Так, по крайней мере, мама говорила, покупая мне нижнее белье в торговом центре.

Я внимательно слушаю подробный рассказ про машину, улыбаюсь скромно, киваю. В целом, вспоминаю, как вела себя обычно мама при гостях, когда отец позволял ей сесть за стол."

"Наверно, здесь тоже так принято, надо соответствовать. В конце концов, если бабушка Ани будет мной довольна и скажет об этом папе, то, вполне возможно, к моему решению жить отдельно затем отнесутся более благосклонно?

Если я буду хорошей и послушной девочкой, да?

— Ну а ты как? Я слышал, учишься на врача? — неожиданно прерывает хвалебную песнь машине Рустам.

Я немного теряюсь от резкой смены темы и пару секунд не могу придумать, что сказать. Я — врач? Почему?

— Нет, — поправляю я брата, — я учусь на психологическом факультете.

— Но психолог — это же тот, что головы лечит, да?

— Да, но…

— Ну, значит, врач!

— Нет, скорее, учитель…

— Учитель — тоже хорошо, — кивает удовлетворенно брат, — это хорошая, правильная профессия. Женщина должна уметь учить детей.

— Ну…

Я чуть-чуть торможу, думая, стоит ли Рустаму рассказывать о разнице между психологом и психотерапевтом, или психологом и учителем, и решаю, что не стоит углубляться в тему. На моей родине всегда ценились врачи и учителя. Эта профессия считалась правильной, достойной даже для женщины. Собственно, потому папа и не стал особенно сильно запрещать мне обучение.

— Твоя сестра Алия тоже хочет быть учительницей, — говорит Рустам, — правда, скорее всего, не получится…

— Почему?

— Замуж выходит этим летом, там дети пойдут, не до учебы.

— Но постой… — я лихорадочно припоминаю возраст моей двоюродной сестры, — она же… Ей же год еще в школе учиться!

— Ну, доучится. Если муж позволит. А нет, так и не надо.

— Но как же… Ей только…

— Разрешение родителей есть, все по закону.