Они мирно висели под потолком и только их длинные, закрученные ленточки колыхались, когда кто-то проходил мимо.

– Это для фотосессии, – Тим подхватил на руки Мали, которая в свой годик уже неплохо бегала. Он поправил на ней мятное с розовым шифоновое платье и поцеловал в щеку, – кто у нас уже такой взрослый?

– Тим, – Мали растянула последнюю букву его имени и обняла пухлыми ручками за шею. Соскучилась.

– Отлично смотритесь, – Натка с умилением посмотрела на обоих, потом с укором на меня. Вот за эти ее говорящие взгляды хотелось прибить. Каждый раз так. Год прошел, мы с Тимофеем все так же держим дистанцию, а ей все не нравится.

«У Мали должен быть отец, а Тим подойдет на его роль идеально» – это ее бурчание я слышала на регулярной основе. А еще короткие лекции о том, что мне нужен секс для здоровья, а то все там у меня скоро зарастет, и буду опять девственницей.

– Торт с пандочкой, – перевела я тему, – не знаю, почему из всех малышариков, она выбрала ее.

– Потому что самая вредная, – Натка заржала, – прям как твоя доча.

– Мали просто креативная.

– О да, – подруга оценила отодранные по росту Мали в коридоре и зале обои, – кстати, династию вашу она не продолжила, Соня, – Натка вздохнула над белым кожаным диваном, уделанным перманентным черным маркером, который я беспечно оставила на секундочку, – художница растет.

– Аха, художница, – я оторвалась от абстракций на диване, – думаю, мы с ней весь докрасим.

– Мам, – Мали потянулась ко мне и быстро перебралась с Тиминых рук в мои, – тот, – указала она на торт в виде пандочки.

– Не переживай, он весь твой, – улыбаюсь дочке, – сейчас фотограф придет и отдадим тебе торт на растерзание.

– А много ей одной не будет, – надулась Натка.

– Не переживай, она его только потреплет, а потом пандочка вся твоя.

Через пару минут пришел фотограф, и Малика действительно немного поиграла с тортом. Откусила пандочке кусок банта, оторвала уши и нос. Но на вкусе это никак не сказалось.

После фотосессии мы с Тимом покупали малышку, сходили с ней в парк и опять вернулись домой. Натка как ветер опять унеслась, на этот раз к какой-то любви всей ее жизни. Очередной.

– Как дела дома? – устало падаю на стул в кухне и поднимаю глаза на Тима, который задумчиво доедает пандочку.

– У отца с матерью все отлично. Они безумно рады, что Мили беременна.

– Я тоже, – беру в руки погремушку Мали и с нежностью рассматриваю, пока малышка мирно сопит свой дневной сон. Дочка стала для меня центром моей вселенной.

Когда-то я искренне считала, что любовь одного человека не сможет заменить мне любви поклонников моего искусства. «Что значит любовь одного человека, против обожания сотен и тысяч?». Глупость. Я очень сильно ошиблась.