Он смотрит на меня без вызова, скорее с пониманием, и говорит глухо, сдержанно, чётко:

— Вели помиловать нас, Ваше Сиятельство Данила Степанович. И мы будем тебе служить.

Ого, какой прыткий дед. Даже Айра не сдержалась и зафыркала в стороне, чуть не сплёвывая от презрения. Перебежчиков у ликанов презирают. Да и где их любят?

— Неужели? — говорю безразлично. — И с чего это я вас должен к себе на службу брать? Вы — люди другого дворянина и ему давали присягу.

Дед не смутился и заявил:

— Потому что мы тебе пригодимся, Данила Степанович. Мы — расчёт что надо. Один из лучших в княжеском роду Паскевичей. Стреляем с полуслова, работаем чётко. Знаем своё дело. Никакой самодеятельности, никаких дёрганий. Пойдём к тебе по-честному — без двойного дна, без кулака за спиной.

В этот момент сбоку дёргается один из его расчёта — молодой, лицо пылает, кулаки сжаты, явно из тех, кто сначала орёт, потом думает:

— Ты чего мелешь, Трактор⁈ Против князя пойдём, что ли⁈ Нас же за это…!

Старик — Трактор, выходит — разворачивает к нему голову с медленной угрозой, как дуло зенитки. В голосе — хрип, будто через песок:

— Дурак ты, Вась. Князь — преступник. Он приказал стрелять по герою России. По царскому паладину. Ты хочешь сказать, что это — правильно?

— Это я-то паладин? — спрашиваю я с ленивой усмешкой, чуть приподнимая бровь. Впервые меня так называют, да и удивительно, от кого дождался комплимента! От гвардии Паскевича!

— А кто ж ещё? — не моргнув, замечает Трактор. — Ты — телепат, Твоё Сиятельство. С астральной нечистью борешься. И ещё с ханьцами — а рисоеды, извини, тоже нечисть, какая есть. Значит, паладин. Может, и не по сану, но по сути.

Умеет старик подлизать.

Усмехаюсь, чуть склонив голову:

— Представься.

— Сион Тракторов. Кличка Трактор. Старший сержант. Командир расчёта вот этой машинки, — кивок в сторону «Смерча». — Мы работаем давно, в связке. Хороший мы расчёт. Так что, если меня пощадишь, то и ребят моих пожалей. Даже осла Ваську.

— Эй, сам осёл! — возмутился молодой.

— Значит, ко мне просишься? — хмыкаю.

— Так точно.

— Но ведь ты предаёшь своего князя. Пусть даже преступника, но всё-таки — своего.

Старик вздыхает:

— Предаю, правда твоя, Данила Степанович… А куда деваться? Парней жалко — отправил князь их к этим зверям-вульфонгам, а они уже нас и прирезать готовы были, стоило нам тебя накрыть огнём. Так что не появись ты, наши союзнички нас уже бы в утиль пустили. Князь явно свихнулся, об этом давно слухи ходят. Так что предаю, верно.

— Понятно, — хмыкаю. — Что ж, посмотрим, как вы себя поведёте в этой операции. К себе в гвардию брать не стану. Но словечко перед Охранкой, может, замолвлю — если не облажаетесь, — на удивленный взгляд Трактора поясняю. — Княжеский род Паскевичей сейчас под следствием.