Дело было не в сочувствии — просто Мерц, будучи вольным аристократом, а не богатым графом, не мог разбрасываться жалованием. А посмертные выплаты платить приходилось.

Он рассчитывал вытрясти из врача хоть какую-то компенсацию. Тот сначала упирался, но потом раскололся — и выдал свою идею-фикс.

Идея Мерцу понравилась. Он взял Целителя к себе, выделил небольшую лабораторию и обеспечил всем необходимым — а именно «подопытными кроликами».

— Риски велики, — бормочет Целитель, не поднимая глаз. — Сыворотка нестабильна. Может укоротить вам жизнь на годы.

— Да у меня и часа не осталось, — шипит Мерц. — Это точно русские. Больше некому на меня сейчас кидаться. Суки, грохнули мою охрану и теперь меня грохнут! Да только нахрена я им сдался? Может, Филинов мстит за интриги Паскевича? — размышляет аристократ вслух. — Неважно! Вкалывай свою сыворотку, Целитель!

Он опускается в кресло, будто всё внутри него сдулось. Руки дрожат. Закусывает губу — до крови.

Целитель приносит оборудование: металлическую коробку с встроенной стеклянной ёмкостью, наполненной мутной зелёной жидкостью, от которой тянется тонкий шланг с иглой. Жижа в ёмкости слегка светится.

Он вкалывает иглу в вену Мерца и подвешивает шланг, как капельницу.

— Последняя сыворотка, — говорит он негромко. — Ни на ком не тестировалась. Вообще.

— Ну так тестируй сейчас, — сквозь зубы бросает Мерц. — Какая уже в задницу разница.

Жижа медленно вливается в вены, и Мерц начинает дрожать. Кожа на лице натягивается, вздуваются сосуды, каждый пульс будто готов прорвать оболочку. Лоб покрывается потом, зубы скрипят."

"Целитель наблюдает не мигая. С блеском в глазах, в котором и фанатизм, и голод, и безумие.

И вдруг из бетонной стены над столом, будто из воды, выныривает когтистая рука, покрытая голубой чешуёй. Медные когти хищно блестят.

— Фа-ка!..

Рука резким взмахом перерубает шланг, по которому шла сыворотка, и исчезает обратно в стене. Зелёная жижа фонтаном вырывается наружу, разбрызгивается по комнате.

Струя попадает прямо на лицо Целителя.

— НЕТ! — взвизгивает он, отшатываясь назад. — Не на кожу! НЕ НА КОЖУ!!!

Он хватается за лицо, трёт его рукавом, скребёт ногтями, захлёбывается криком — весь в панике, будто его облили кислотой.

В этот момент, прямо на лабораторном оборудовании с ёмкостью, появляется щенок. Маленький. Во рту у него — компактный взрывной артефакт.

Он бросает его точно под основание машины.

— Тяв, — говорит щенок.

И исчезает.

БАХ.

Вспышка. Грохот. Металл разлетается, панели взрываются, огонь облизывает потолок. Лабораторию охватывает пламя.

Мерц срывает с себя иглу, вскакивает — и, поскользнувшись, падает, скользит по полу. Целитель орёт:

— Моя сыворотка!..

В этот момент с лестницы раздаются шаги.

* * *Мы с Турбиным влетаем в особняк.