Как говорится, красиво жить не запретишь. Это было именно то, что я всегда представлял себе под настоящим величием — когда сидишь в одиночестве, вдыхаешь прохладный ветер, и кажется, что весь мир принадлежит тебе. Осталось только перенести сюда десяток-другой девушек, добавить весёлую компанию друзей, музыкантов и огней, чтобы устроить вечеринку века. При мысли об этом я невольно усмехнулся, уже представляя, как всё будет выглядеть.

— Развлекаешься, да? — ворчливый голос раздался из глубины зала, оттуда, где стояла клетка, накрытая полупрозрачной вуалью.

— А тебе какое дело, чем я здесь занимаюсь? — я раздражённо бросил в ответ.

— Это мои чертоги разума, так что помалкивай…

— Помалкивай? Сарка ты тупорылая! — выругался он. — Ты хоть понимаешь, что прямо сейчас умираешь?

— Не неси чушь! — я резко повернулся в сторону клетки. — С чего бы мне умир…

Фраза застыла на языке. В голове, будто хлыстом, щёлкнули последние секунды перед тем, как я потерял сознание. Твою же мать… Лю Бан ударил своим клинком так, что моя защита распалась на осколки в один миг, после чего я полетел пробивать каменные стены своим телом.

Чёрт! Как же так?

Единственная надежда была на дары «укрепления», «твёрдости» и «ярости», которые могли хоть как-то укрепить тело. И логично было бы предположить, что, раз я нахожусь здесь, я всё ещё жив… Но в голосе Хлада не было ни тени сомнения — он был абсолютно уверен, что я умираю.

Нужно срочно вернуться обратно в тело. Я зажмурился, сосредоточился до боли в висках и попытался силой воли вытолкнуть себя из этих чертогов, но ничего не получилось. Я разозлился и попробовал себя ущипнуть, вспомнив, что в такие моменты помогала боль, но похоже, он работал только в книгах.

Ущипнув себя несколько раз, я ничего не почувствовал. Ощущения оказались такими, словно тело мне и не принадлежало.

Тогда я поднялся на руках, опершись на подлокотники, сел по-турецки и попробовал медитацию. Постепенно звуки зала начали растворяться, трон подо мной перестал ощущаться, а дыхание стало ровным… Я не знаю, сколько времени провёл в медитации, но ощущение приближающейся смерти становились всё отчётливее.

— А часики-то тикают… — протянул ехидным, чуть насмешливым тоном Хлад, и даже сквозь ткань вуали я мог видеть, как он ухмыляется.

— Скоро ты совсем иссякнешь…

— Ты давай не умничай, — фыркнул я, стараясь не поддаться на его провокацию, — У меня, между прочим, регенерации там столько, что из любого дерьма смогу выбраться… Ну, правда, не сразу…

— Верно, — легко согласился Хлад, и в его голосе мелькнуло довольное хихиканье, — Но ты забываешь, что бывают обстоятельства, в которых человеческое тело просто не способно выжить…

— Например? — я прищурился, всматриваясь в очертания золотой клетки под вуалью.