Хотя бы потому, что так мне проще было бы принять мою зависимость от нее."

"Впрочем, я нашел в себе силы честно признаться ей в собственной слабости. Потому что, несмотря на жуткий характер, стойкость Сабрины и впрямь заслуживала уважения. Хотя вслух я бы в этом, разумеется, не признался.

В тот вечер, чувствуя за собой вину из-за обвинений в краже и испытания, я постарался проявить к Сабрине максимальное расположение. Я велел привести ее родственников и позволил поболтать со служанкой. Мне даже показалось, будто мы начали ладить, вопреки нашим разногласиям.

Ровно до следующего утра.

Я объяснил Сабрине все предельно ясно и думал, что испытание пройдет гладко. Еще бы, ведь она выдержала полет на драконе. Чего стоило ей просто стоять неподалеку от меня и молчать?

Но нет, Сабрина едва все не испортила, и в первые секунды мне хотелось придушить ее прямо на месте. Или что, она приняла вчерашнюю мою доброту за слабость? А может думала, раз я зависим от нее, то теперь ей все сойдет с рук?

Когда мы добрались до дворца, девчонка начала оправдываться, но какой в этом толк, если преданность нужно доказывать делами?

Однако следующие слова Сабрины заставили меня дрогнуть.

Она заблуждалась, считая, что все досталось мне по праву рождения. Все простолюдины и даже некоторые аристократы так думали: что, если ты родился в императорской семье, то твоя жизнь сплошное удовольствие.

Нет, это не удовольствие. Это и контроль, и тренировки, и отсутствие детства.

Пока другие играют, будущий император учится. Пока тот же самый пастух может спокойно веселиться с соседскими ребятами, будущий император не имеет права выбирать круг своего общения.

Вся жизнь наследника состоит из ограничений. Нельзя отвлекаться от уроков. Нельзя сплоховать в магии. Нельзя играть, нельзя смеяться, нельзя плакать.

Можно только сидеть за книгами, изучая прошлое своего государства, тренировать магию, да торчать на приемах с каменным лицом благородного мальчика из самой влиятельной семьи мира.

Это являлось еще одной из причин, по которой я презирал простолюдинов – они всегда завидовали конечному результату, даже не желая узнать трудности, что были на пути к нему.

Но после слов Сабрины я вдруг увидел, что в чем-то мы похожи.

Она рассчитывала на саму себя и брала ответственность за других. И я… я мог положиться на своих герцогов, но в конечном итоге все равно отвечал за них и целое государство.

В тот момент я впервые увидел в Сабрине хрупкую девушку, ставшую такой несносной из-за трудностей, и мне захотелось утешить ее. Хотя бы немного.

Сабрина

В гнетущей тишине слова Этерона эхом прокатились по комнате. И пусть он уже замолчал, у меня в ушах продолжало звучать:

– Я. Я не дам тебе упасть. До коронации.