Бой затянулся — почти пятнадцать минут непрерывного напряжения, криков, вспышек даров, звона стали и воя раненых существ.

Несмотря на то что вожак был убит почти в самом начале, стая не отступила сразу. Наоборот — твари продолжали сыпаться, как будто их подгоняло чьё-то неведомое яростное упрямство. Они набегали малыми группами, пробовали прорваться с флангов, лезли со всех сторон. Только когда добрую половину этих мерзких созданий разложили по поляне, остальные, наконец, смекнули, что быть следующим в цепочке пищевой деградации — не лучшая перспектива. Они развернулись и начали разбредаться кто куда, не дожидаясь, пока их тела окажутся на вершине горки из мёртвых сородичей.

Станислав тем временем метался по базе и её окрестностям, стараясь выследить Падальщика. Ублюдок словно сквозь землю провалился, будто его и не было. И всё равно, для подобного урода сегодня был день траура. Потерять сразу три тела, нужно ещё постараться. «Великий охотник», похоже, это понял. Вместо повторной атаки он предпочёл отступить — осторожно, без шума, пока все были заняты добиванием последних монстров."

"Станислав вернулся, весь в пыли, в запёкшейся крови и с очень мрачным лицом.

Появился рядом с Киссой так внезапно, что у той аж шерсть встала дыбом от неожиданности.

— Спасибо, — сказал он, глядя на неё серьёзно. Голос был немного хриплым, но искренним. — Ты спасла мне жизнь.

— Станислав! — Кисса взвизгнула и отпрыгнула, на инстинктах, прижав уши. — Не пугай так! Я думала, это ещё одна тварь притащилась!

— Прости, не подумал, — он неловко улыбнулся, почесал затылок и шагнул ближе. — Просто… серьёзно, ты рисковала собой ради меня.

— Мы же друзья, — Кисса чуть расслабилась, улыбнулась в ответ, поправив амулет на шее.

— А друзья должны помогать друг другу, как бы страшно ни было. Чего бы нам это ни стоило.

— Верно, — кивнул он, немного устало, но с тёплой улыбкой. — Верно…

Друзья? Станислав нахмурился. Это слово всегда звучало для него чуждо. У него не было друзей — никогда. Кто будет дружить с монстром, который превосходит любого человека во всём? Который способен превзойти и по силе, и по магии, и по уму? В лучшем случае — преклонение. В худшем — зависть, страх, ненависть. Но дружба? Нет. Слишком наивное понятие.

Он вспомнил один случай из юношества. Тогда ему было не больше пятнадцати, может, чуть больше. Он, как обычно, сидел на верхней ветке раскидистого дуба, старого, с толстыми корнями, которые выбивались из земли как изломанные кости. Вечер был тихим, воздух тёплым, и закат ронял на озеро багровые блики. Он любил это место. Никого рядом, только тишина и отражение неба в воде.

Но в тот вечер в тишину ворвался смех. На территорию усадьбы проникли трое. Подростки. Они ловко перемахнули через ограду и направились к озеру.