— Димочка, скажу тебе откровенно, — начала разговор Арина Николаевна, когда нам принесли чай и миниатюрные бутерброды, чтобы их было легче кушать, — званый ужин сегодня вряд ли состоится…

— Зачем же нам ужин? Когда перед нами такой чудесный завтрак? — я улыбнулся и взял с тарелки бутерброд с чёрной икрой.

В нашем мире она стоила приличных денег, но эта явно отличалась. Икринки были гораздо больше, вот я и решился попробовать.

— Очень вкусно, — с удивлением для себя сказал я.

Арина Николаевна задумалась и посмотрела на стол, а потом ещё раз на меня. Она пыталась понять, стоит ли ей соглашаться на моё предложение.

Я же княгиню не торопил. В целом для меня не было никакой разницы, завтра это обед или ужин, потому что сам процесс всё равно был бы похож на допрос с пристрастием.

— Хорошо, — княгиня улыбнулась, — думаю, что ты прав, и мы с тобой можем здесь спокойно поговорить.

Зря я всё это затеял… Арина Николаевна с первого же вопроса загнала меня в тупик. Кто же знал, что она спросит про родителей? И что мне теперь делать? Собственных родителей я никогда не видел, а родители Дмитрия давно погибли, и я сейчас даже не вспомню, как они выглядели.

Чёрт!

Пришлось в спешном порядке собирать обрывки памяти Дмитрия и вспоминать про тот день, когда к нам в усадьбу привезли документ, подтверждающий их гибель.

— Мои родители погибли на каком-то засекреченном задании, когда я был ещё совсем ребёнком, — спокойным голосом ответил я.

— Божички! Бедный мальчик! — княгиня прикрыла рот от ужаса. — Как? Что случилось?

— Да я и сам не знаю толком, — я развёл руками. — Просто привезли бумаги, пожали руку, сообщив, что они были настоящими героями Российской Империи, и укатили в закат.

Какие подвиги они совершили, для меня по-прежнему остаётся загадкой. Так что можно сказать, что я сирота.

— Как же печально, что мы живём в таком жестоком мире… — Арина Николаевна утёрла слезу. — Ничего, Димочка, может, благодаря этому ты и стал тем, кем сейчас являешься…

А вот здесь мне повезло. После того как княгиня узнала о моей непростой жизни, она стала относиться ко мне ещё лучше. Дальше пошли вопросы про мою работу, и кем я хочу в будущем стать. Несмотря на всё то, что происходило в последние дни, княгиня по-прежнему ничего не знала.

— Прошу, — я вытащил из сумки серебряную пластину. — Думаю, она скажет обо мне гораздо больше, чем я сам.

— Документы? — она удивилась. — Что в них может быть необычного…

И вновь мне удалось шокировать княгиню. Когда она активировала документ, чтобы заглянуть внутрь, то рот её сам открылся. Я же по давно сложившейся, между нами, традиции не стал мешать и налёг на бутерброды с ветчиной и сыром. В этот раз они были ровно такими же, как и в нашем мире, что было вдвойне приятно.