Председатели колхозов и совхозов очень неохотно выдавали справки, и пытались включить картофель, выращенный на приусадебных участках, в свои планы заготовок, то есть все опять на некоторое время застопорилось. Но тут на «помощь» селу пришли кооператоры, которым было дано право закупки сельскохозяйственной продукции по собственным расценкам напрямую у населения. Заметьте, не по государственным, а по собственным. С 1935 года потребительская кооперация утратила значение основной торгующей системы в стране и стала обслуживать только сельское население, но на короткое время ее пришлось снова реанимировать. Если взглянуть на произошедшее более пристально, то в этом можно было разглядеть спекуляцию, однако спекуляция эта находилась под жестким государственным контролем, так как кооперативы только формально были самостоятельны в этом вопросе. Такое впечатление, что советское правительство было вынуждено пойти на такой шаг, но признавать откат от государственной продовольственной политики не хотело, вот и нашли такой выход из положения. И такой шаг принес свои плоды, в 1947 году голода в СССР удалось избежать.

Не обошлось и без перегибов, ибо натуру человеческую сразу не изменить, по стране прокатились аресты, связанные с хищением социалистической собственности. А что мы хотели? Появились живые деньги, а значит, обязательно появятся те, кто захочет их поиметь незаконным путем, и тут возник целый ряд нарушений закона, от председателей колхозов, до простых учетчиков, которые пытались реализовать колхозную продукцию как личную, списывая ее на потери. Тут уж не закон о «Трех колосках», тут все было гораздо серьезней, одно время даже партийные органы на местах ходатайствовали об отмене потребкооперации, но ответ был примерно в том духе, что надо не отменять постановление, а совершенствовать учет колхозной продукции.

И в конце концов, все эти проблемы мало сказались на работе нашего предприятия, ибо наши работники снабжались дополнительными пайками, не то, чтобы это было очень много, но позволяло семьям не голодать. Ну и деньги все-таки тоже в помощь. Тут в декабре 1946 года я увидел в магазине нашу стиральную машину, произведенную Алтайским вагоностроительным заводом, и знаете, как они её назвали? «АВЗ-46» — ни ума, ни фантазии, не могли какое-нибудь звучное название придумать, к примеру, просто назвать «Алтай», впрочем, наверное, так следующую партию и назовут, а то как-то неудобно так «стиралку» называть. Этот агрегат я купил, хоть и пришлось мне выложить за него тысяча двести рублей, не малая сумма по этим временам, но что нам деньги в преддверии денежного обмена? Все равно от части их придется избавляться.