– Пятеро, – отстраненно тихо произношу я. Сейчас мелкие затихли и спят. Фурию аккуратно накормила, она из коробки не пожелала выходить. Видно, что устала. Спит и даже ухом не повела на посторонний шум.

Один котенок чисто белый, еще два белых с черными пятнышками, еще один полностью черный и один неожиданно серенький, в полосочку. Маленькие, беззащитные, такие трогательный.

– Очень красавцы, все в маму, – замечает Цербер с улыбкой. – Лиза, ты что, плакала?

– Я и сейчас немного плачу, – отвечаю я.

– Почему?"

"– Не зна-аю, это… так трогательно.

Я вновь начинаю рыдать. Не понимаю почему, но появление котят меня очень сильно впечатлило. Стараюсь рыдать беззвучно, чтобы не разбудить пушистую семью под боком. Даня подхватывает меня руки и уносит в спальню. Укладывает на кровать и садится рядом. С удовольствием кладу голову на такие удобные коленки и развожу сырость, пока муж размеренно, успокаивающе гладит меня по голове.

– Ты останешься ночевать? – успокоившись, спрашиваю тихо?

– Да.

Поднимаю голову, смотрю на Цербера.

– Удалось что-то решить?

– Можно сказать и так. У меня в запасе осталась пара дней, но уже в принципе все ясно. Не получилось.

– Ты поэтому остаешься? Больше незачем торопиться?

– Я буду что-то делать и пробовать, пока есть время, но потом… я скорее всего уеду. И мне нужна еще одна ночь. С тобой. Ты не против, если у нас будет еще одна ночь воспоминаний?

– Что, даже созваниваться не получится.

– Я возможно, буду там, где связь плохо работает.

Резко подскакиваю.

– Возьми уже эти дурацкие деньги!

Цербер улыбается и обнимает меня за талию и притягивает к себе.

– Обожаю, когда ты такая грозная.

– Я хочу тебя убить за твое тупое упрямство.

– А я просто тебя очень хочу. Любишь меня?

– Возьми деньги на этот свой проект и узнаешь.

– Я, кажется, и так знаю.

Цербер резко поддался вперед и поцеловал. Так, как умеет только он, властно, требовательно, жадно и в то же время так нежно, с особым смыслом, заставляя меня трепетать.

Утром он ушел, опять. В этот раз я только делала вид, что сплю, а сама глотала слезы в подушку. В душе поселилось плохое предчувствие.

С этим настроением и все тем же предчувствием, поехала на работу. На этот раз, просто чтобы отвлечься, потому что знала, что если останусь, совсем себя съем.

Но даже работа не смогла толком отвлечь от тяжелых мыслей и ощущения чего-то плохого, неизбежного. У меня уже бывало такое чувство, в больнице у мамы. Пока она еще была жива, но мы уже знали, что ей остались считанные дни.

В обед раздался звонок. Отвечаю вяло, на автомате.

– Да?

– Здравствуйте! – звонкий, веселый мужской голос, совсем не сочетающийся с моим настроением. – Заказ ваш готов, можете забирать.

– Какой заказ? – я все еще витаю где-то далеко.

– Ну как же, часики антикварные. Я все сделал.