Его мои криминальные наклонности не смущали, наоборот он их всячески помогал развивать и вывел на принципиально новый уровень. Я бы даже сказал, что он он был в восторге. Я не только помогал ему в его делах, но благодаря его деньгам и связям, я нашел тех, кто когда-то убил моих родителей и сумел должным образом отомстить. Только после этого во мне что изменилось, я успокоился и осознал, что хочу изменить и свою жизнь, а заодно и тех, кто мне помогал, верил мне и в меня. И опять твой отец не препятствовал и спокойно отпустил удобного ему, слишком много знающего человека. А потом у меня появилась предсказуемая работа со стабильным карьерным ростом, как ты заметила, очень правильная невеста-ширма, создающая не менее правильное впечатление заодно и обо мне.

– Что-то такое о тебе я и подозревала, после визита в твой родной город, – бормочу я, а потом задаю следующий вопрос и смотрю на Цербера, затаив дыхание. – Тебе приходилось убивать?

– Не приходилось, – отвечает муж, и я, наконец, могу выдохнуть. – Но это не отменяет того, что, с некоторыми людьми, я, порой, обращался крайне жестоко.

– И с женщинами?

– В основном с мужчинами, но, бывало и с женщинами, если на то были серьезные причины. Чтобы ты понимала, это был соответствующий контингент, совсем не офисные работники, чья самая страшная вина – прогул.

Затихла, думаю.

– И отец, зная о твоих склонностях, все равно отправил меня к тебе."

"– Еще и позволял дружить со своими сыновьями, показавшими мне совсем иную сторону жизни. Это также во многом помогло мне изменить свои взгляды. Я очень уважаю и ценю твою семью и тебя, и ни за чтобы намеренно не причинил зло, он это знает.

– А что, все-таки он предложил, за то чтобы я у тебя помощницей была? Так и не скажешь?

– Зачем что-то предлагать за тебя, если ты сама по себе как приз и награда? Сладкая, взбалмошная, своенравная, дерзкая. Я только не сразу понял, что ты была не заданием, а искушением.

– Потому что папа хотел вернуть Карину Тимуру, при этом тебя не задев.

– Мой союз с Кариной ему тоже был не по душе, мне кажется, его даже больше оскорбляло то, что я принял помощь от отца Карины, но никогда ничего не просил у него.

– Мог бы и попросить, – ворчу я. Хочется, чтобы, наконец, Цербер разобрался с денежным вопросом. Волнуюсь, переживаю, откровения не слишком напугали.

– Ты тоже много чего можешь. У тебя теперь есть деньги, браком тоже не пугают. Ты свободна и вольна делать все, что угодно. Можешь развестись, уехать куда душа пожелает и забыть про все, как страшный сон.

А-а, задело все-таки Даню, что я про развод заговорила.

– Я пока никуда не тороплюсь.

– Тебя что-то здесь держит? – Цербер внимательно смотрит мне в глаза. Это он так на признания и откровения с моей стороны нарывается? Не дождется, я еще не готова ничего озвучивать.