Обычно это я охотница, которая выбирает себе жертву и с легкостью ее добивается. Жертва обычно сама падает в мои нежные загребущие ладони, как перезрелый фрукт. А тут я прямо ощущаю себя объектом тихой охоты. Цербер, похоже, из тех хищников, что расставляют сети и ждут.

– А где моя комната?

– Пойдем, покажу.

Шеф взял мой чемодан и понес его наверх. Зашел с ним в поистине царских размеров просторную спальню, с не менее царской огромной как минимум пятиспальной кроватью.

– Тут миленькмиленько, но кровать для меня одной великовата. Будет неуютно.

– Я составлю тебе компанию, чтобы было не так одиноко.

– Ты же хотел выспаться.

– Я читал, что, совместный сон очень повышает качество сновидений. Если, конечно, речь о сне двух молодых здоровых людей противоположного пола.

Ой, ну заливает.

– Даня, давай говорить прямо. Нет. Нет и нет. У тебя есть определенные обязательства. Сам сказал, что не только твое будущее благополучие в опасности.

С каждым моим нет, Цербер делал шаг ко мне. А сейчас завис напротив и навис сверху.

– Нет! – нахмурив брови, четко и уверенно произношу я. Подняла лицо, с вызовом смотря в глаза начальнику. Случись что, меня это тоже заденет, да и вообще у меня есть свои принципы и…

В следующее мгновение шеф окончательно сократил между нами расстояние, его губы коснулись моих в ласковом и в то же время требовательном поцелуе.

– Прекрати, – сердито произношу я, разрывая поцелуй. В крови уже забурлил адреналин и желание, но я все еще держусь.

– Не выходит, – признался шеф, гипнотизируя тяжелым темным взглядом. Цербер коснулся моего лица, затем его рука зарылась в мои волосы. – Не представляешь, насколько хорошо и долго себя контролировал, но я уже проиграл сам себе и желаю насладиться этим поражением, как самой сладостной победой в своей жизни.

Во загнул.

Мне еще никто так поэтично не сообщал, что меня хочет.

Ну не знаю. Пока я пребываю в сомнениях, шеф не медлит, уже все для себя решив. Один коварный легкий поцелуй следует за другим. Слишком томительно, запретно, соблазнительно.

Как всегда бывает, потворствую своим личным сиюминутным желаниям.

– Ну хорошо, – решительно произношу я, разорвав с Цербером очередной поцелуй и мягко толкаю его в грудь направлении царского кроватедрома. – Одна ночь. Ясно? И никаких вольностей по возвращению в столицу. Если меня хоть что-то спросят на эту тему, я буду все отрицать. И в дальнейшем никаких больше поползновений с твоей стороны или собственнических замашек, как работали, так и работаем. Никакого интима. Уяснил? – обговариваю условия на берегу, чтобы потом не было вопросов и недопонимания. Мы, кстати, уже возле кровати.

– Твоя позиция мне предельно ясна, – процедил Цербер, зло сузив глаза. Так.