Ведь повязку было необходимо менять несколько раз в сутки, а я пренебрегал этим из-за обилия навалившихся дел.

Я злился на то, что Элеонора не желала меня слушать. Она была единственным, что у меня осталось, что заставляло вставать меня по утрам, таким не рискуют.

Но она так уперто стояла на своем, ей было плевать на мои слова. Это злило и пугало одновременно.

Я тяжело и медленно стягивал рубашку, чувствуя каждое соприкосновение с кожей как порез. За рубашкой последовали повязки. Каждый бинт стал для меня новым испытанием, и я сжимал челюсти, чтобы не закричать.

Стук, раздавшийся в дверь, заставил вздрогнуть.

— Я занят, — сказал строго, чтобы девушка и не думала заходить. Не нужно, чтобы она видела меня таким.

— Адриан, нам нужно поговорить, — со вздохом сказала Элеонора.

— У меня нет желания говорить сейчас, — честно ответил я, рассматривая подвисающий на груди бинт. Я думал, Элеонора станет спорить, но вместо этого повисла тишина.

Глупый, понадеялся, что невеста все же где-то проявит послушание и уйдет. Но разве Элеонора умела проявлять послушание? Отнюдь. Дверь неожиданно скрипнула, и сама леди Фокс оказалась в комнате.

— Нам нужно поговорить, — уперто сказала она, недовольно поджимая губы. — И это не терпит времени.

В первую секунду она не заметила, в каком положении меня застала. Я же обратил внимание на тарелку, которая была заполнена оладьями. Запах выпечки сразу же заполнил комнату и напомнил, что сегодня я только завтракал, как и Элеонора.

А вот леди Фокс, рассмотрев ситуацию более тщательно, слегка покраснела, понимая, что видит меня в одних штанах. Я подумал, что вот-вот моя леди ретируется. Но не тут-то было. Она поставила тарелку и, полная решимости, посмотрела мне в глаза.

— Я помогу, — серьезно сказала она.

Я внимательно смотрел на ее реакцию, ожидая увидеть в глазах отвращение, но в них была только жалость. Впрочем, и это было весьма унизительно.

— Нет, — тут же возразил я, но Элеонора уже оказалась рядом и положила руку мне на грудь. От холодных пальцев я вздрогнул."

"— Тебе больно, — сказала она подавленно, подняв голову и столкнувшись с моими глазами.

— Я справлюсь сам, — сказал я, не желая признаваться в слабостях.

— Я хочу помочь, — сказала она, нежно начала отрывать повязку и, когда я сморщился, неожиданно подула.

— Что ты делаешь? — спросил, улыбаясь тому, как моя невеста забавно надувает щеки.

— Матушка говорила, что так легче переносить боль, — сказала она, и я не заметил, как одна из повязок оказалась снята.

Осталось еще две. И она снова повторила забавный ритуал. На удивление, так боль и правда переносилась легче.

— У тебя мягкие руки, — сказал я слегка хрипло. Несмотря на боль, от касаний Элеоноры я моментально почувствовал и возбуждение.